Перешептывались, что в стенах этого монастыря сгинула не одна строптивица, посмевшая пойти против высокопоставленной родни.
И именно туда я отправил Марго, дабы в бесконечных молитвах и постах она молила о прощении. Но я строго-настрого запретил заставлять её давать обеты и делать монахиней. Как бы цинично это не звучало, но необходимость в ней ещё не отпала окончательно. Возможно, она станет тем самым ушатом холодной воды, который выльется на разгоряченные головы сторонников войны с Россией.
Планировал ли я с ней помириться в будущем? Однозначного ответа у меня не было.
Хотя, стоило признать, что за минувшие годы чувства к ней значительно охладели. Разбираться в хитросплетениях наших отношений у меня не было ни малейшего желания. Планировал ли я взять вторую жену? Эта мысль все чаще посещала меня, но, хотя подходящих кандидаток на эту роль было много, я так и не нашел ту, которая бы меня зацепила, как некогда Даша. Поэтому я не торопил события, положившись на судьбу.
Все мое внимание сейчас было сосредоточено на моих детях — Павле, сыне, рожденном Марго и названном в честь деда, и близнецах, что подарила мне Тэйни.
Нэхуэль и Текамсех — услышав имена, что моя наложница выбрала для сыновей, я чуть не потерял дар речи. Пока она самодовольно объясняла мне, что великие духи одарили старшего покровительством ягуара, а младшего — пумы, поэтому в честь этих благородных хищников и даны подобные имена, я приходил в себя и собирался с мыслями. После максимально сдержанно заметил, что мои сыновья являются подданными этой страны, а значит, будут подчиняться её законам, соблюдать её правила и носить принятые здесь имена.
И, недолго думая, окрестил мальчишек Николаем и Тимофеем. Недовольно сморщив нос, моя наложница все же не отважилась со мной спорить. Хитроумная индианка, уступив мне в малом, вытребовала для себя право самой заниматься детьми. С первых же дней она с разъяренный шипением выгнала всех придворных лекарей и нянек, что были положены малышам по рангу, и принялась на свой манер укреплять их тело и дух, втирая таинственные мази и поя их неведомыми отварами, которые готовила сама.
Я не видел причин вмешиваться, с немалым удовольствием отмечая, что дети растут крепкими и очень здоровыми. Придворные медики лишь разводили руками, скрывая за показными снисходительными улыбками свою растерянность, сдобренную изрядной порцией зависти.
Тем временем Тэйни всерьез озаботилась и моей охраной.
