Война (СИ)

Как Анна Сергеевна войдёт в приличествующий возраст, я сделаю официальное предложение по всём правилам. А пока — нужно решить вопрос с разводом. Сами знаете, даже если вам удастся убедить Маргарет в необходимости такого шага, процедура займёт немало времени. Когда она завершится, можно будет объявить о помолвке.

— Позвольте, Ваше Величество, немного обдумать мне это дело, обсудить с Марьей Алексеевной… Это очень большая честь для нас, но, сами понимаете, Аннушка совсем ещё дитя, и мы никак не предполагали…

— Я всё понимаю.

И думаю, вы тоже понимаете, что такой выход из сложившейся ситуации благоприятен как для нас с вами, так и для империи. На этом позвольте откланяться, дела, знаете ли. Спасибо за прекрасный вечер!

Император давно покинул особняк, разъезжались и последние гости, постепенно гасли огни в богато украшенных залах, бесшумно сновали слуги, ликвидируя последние следы весёлого празднества. А князь всё так же сидел в кабинете, вглядываясь в лица своих детей, наследников, которым предстояло продолжать его дело — укрепление позиций рода Долгоруких.

Пройдут десятки, сотни лет, а эта фамилия будет греметь, олицетворяя собой успех, славу и власть!

Воодушевившись этой мыслью, Сергей Иванович поднялся, вышел из кабинета и направился к покоям Марии Алексеевны. Несмотря на то, что он придерживался традиций и не ограничился одной женой, как покойный император, Мария была единственной женщиной, с кем он обсуждал свои дела, чьему мнению доверял. Императрица должна быть одна, усмехнулся он своим мыслям! Пусть и не текла в его жилах царственная кровь, однако ж замашки правителя присутствовали… И потому он искренне считал, что княгиня у него одна, а остальные жены — хоть и имели официальный статус, но служили лишь украшением дома, да тешили мужское самолюбие.

Ибо выбирал их он исключительно по принципам древности рода, да внешних данных. Наличие ума приветствовалось, но не было обязательным, в отличии от послушания и кроткого нрава.

Дойдя до двери, он немного постоял, собираясь с духом, затем осторожно постучал.

— Войдите… — раздался негромкий, но властный голос жены, отворив дверь, он с видимым удовольствием оглядел Марию, уже избавившуюся от шикарного парадного наряда и оставшуюся в одной нижней сорочке. Шёлк любовно льнул к её роскошной фигуре, которую не испортили ни роды, ни время… С трудом отвлекшись от созерцания этого притягательного зрелища, он прошёл вглубь комнаты, привычно устроился в кресле у камина.