Надо что-то решать, Ваше Величество!
Я поморщился, но сдержал закипающее во мне негодование. Ощущение, будто меня с размаху окунули лицом в грязь, что была делом моих же рук, не отличалось приятностью. Но мне хватало здравости рассудка признать, что во многом отец Никанор прав. Все мои заслуги перед империей могли быть перечеркнуты одной ошибкой. А значит, пока это ещё было возможно, требовалось её исправить. Я выпрямился, оглядев советников, задержался взглядом на князе Долгоруком.
— Что ж, вынужден признать, вы во многом правы.
Но должен вам сообщить, что этот вопрос тревожит и меня. И если вам показалось, что я бездействую — могу вас в этом разубедить. Недавно я имел приватную беседу с уважаемым Сергеем Ивановичем на эту тему, и мы пришли к выводу, что необходимо встретиться с мадам Маргарет и обсудить все детали нашего официального развода, после которого она сможет покинуть стены Кожеозерского монастыря. Поскольку она является подданной Российской империи и учитывая некоторые нюансы, что привели нас к разрыву супружеских отношений, покинуть пределы империи она не сможет, но будет проживать в одном из поместий, принадлежащем роду Романовых, получит пансион, соответствующий её высокому положению и будет участвовать в воспитании нашего сына.
Все эти условия будут озвучены ей князем Долгоруким.
Оживлённый гомон пронёсся по малой приёмной, и на меня устремились взгляды советников. Я поднял руку, призывая всех к тишине и продолжил:
— Более того, я прекрасно понимаю, что государство нуждается в императрице.
Посему также сообщаю вам, что в скором времени после того, как произойдёт развод с Маргарет Йоркской, будет объявлено о моей помолвке с девушкой из древнего и уважаемого русского рода. На этом, полагаю, мы пока можем закрыть обсуждение этой темы. Давайте перейдем к другим делам, требующим нашего внимания.
И пока все приходили в себя от озвученных мною новостей и про себя гадали, кто же эта девушка, которой предстоит стать русской императрицей, я встретился взглядом с министром иностранных дел.
Понял ли он, почему я не произнёс вслух имя его дочери — не знаю. Но для себя я решил — во-первых, мне нужно поговорить с самой Анной. Да, она ещё ребёнок, но если сама идея выйти за меня замуж покажется ей отталкивающей, принуждать её к этому и позволять делать это её родителям в угоду политическим выгодам я не стану. В конце концов, есть много достойных невест среди русских дворянских родов, и мало кто откажется от подобной чести.
