На восьмиосных платформах двойной мощности (обычно предназначенных для перевозки стволов морских артиллерийских орудий главного калибра) покоились боевые машины из будущего, в глубокой тайне доставленные из Порт-Артура. Когда я увидел, что таилось под просторными брезентовыми чехлами и тюками соломы, меняющими форму груза, то у меня буквально пропал дар речи. Самоходные сухопутные мониторы с пушками корабельного калибра тяжко попирали землю весом своей непробиваемой брони. Но, как выяснилось, они довольно проворны на своих гусеницах и способны пройти там же, где проходит обычная пехота.
Таких машин прибыло всего десять штук, но перед такой тяжкой мощью не устоит никакая оборона. Их младшие братья были полегче, с броней, защищающей только от пуль и снарядных осколков, но при этом их прибыло целых сорок штук; а также оказалось, что они неплохо плавают и перевозят, помимо своей команды, еще семь бойцов в полной экипировке. Совсем уже огромные машины, прибывшие в количестве восемнадцати штук, напоминающие стальной дом, вооруженный длинноствольной шестидюймовой пушкой, оказались самоходными гаубицами, способными забросить свои снаряды почти на тридцать километров.
Были там еще машины непонятного для меня назначения: одни – с длинными трубами на колесных машинах, а другие – на широких гусеницах, с установленным поверх корпуса подобием пчелиных сот. Уж эти агрегаты точно не вызывали у меня никаких ассоциаций. Когда я попробовал расспросить о них генерала Бережного, он махнул рукой и сказал, что действие этих машин лучше один раз увидеть своими глазами, чем услышать об этом сто рассказов.
Впечатлений будет много, а еще больше их будет у тех, кто попадет под удар этих машин, но поделиться ими они смогут только со Святым Петром. Наверное, это какие-нибудь лучи смерти или что-то вроде иерихонских труб… Еще я узнал, что при разгроме Японской империи все это богатство осталось практически невостребованным, так как война шла преимущественно на море; и вот теперь ярость этого оружия предстоит испытать на себе зазнавшимся в своей гордыне австриякам.
Теперь я понимаю, что именно здесь, под Олькушем, австрияки получат смертельный удар, от которого уже никогда не смогут оправиться. Косвенно это соображение подтверждает то, что по соседству с нами (только не на границе, а чуть вглубь русской территории) лагерями встали несколько кавалерийских корпусов под общим командованием генерала Брусилова.
