Именно поэтому «Москва» заняла самую верную, но самую рискованную позицию. При стрельбе навстречу астероиду, когда ракете не придется совершать резких маневров, существенно увеличивается вероятность поражения цели, и в то же время в случае успеха сам крейсер оказывается на минимальном расстоянии от эпицентра взрыва.
Вчера вечером, накануне завершения перехода из Гренландского моря, обсерватория в Абастумане передала последние, самые точные, данные по траектории астероида. Ориентировочное время пролета объекта над позицией крейсера – шесть часов двадцать пять минут по Гринвичу.
Примерно за четыре с половиной минуты до пролета «Москва» должна получить оповещение от находящейся на траверзе Тулона атомной подводной лодки «Северодвинск», а еще через две минуты – увидеть цель обзорным радаром комплекса «Форт». При пролете над Болеарским морем расчетная высота астероида составит порядка пятидесяти километров, и его траекторию, несмотря на наступившее утро, должно быть хорошо видно невооруженным глазом.
Радар «Форта» должен будет взять цель, находящуюся посередине между Лионом и Орлеаном на высоте тридцати километров. Именно в этот момент (или несколькими секундами позже) станет ясно, с точностью плюс-минус пара километров, на какой именно участок земной поверхности нацеливается космический пришелец и вообще, находится ли этот астероид в зоне возможного поражения ракетой комплекса «Вулкан».
После обнаружения цели обзорным радаром у расчета комплекса «Вулкан» будет (с запасом) чуть меньше минуты на пуск и еще примерно столько же – на вывод ракеты в зону перехвата.
И все. Задача совместить в одной точке пространства ракету с ядерной боеголовкой и астероид будет решаться в эти роковые шестьдесят-семьдесят секунд. Ни права на задержку, ни повторной попытки – ничего этого у стреляющего расчета не будет. Только один выстрел; и возможная цена неудачи – миллионы жизней. «Деятелям» же, которые советуют радировать в Лондон рекомендации по гражданской обороне и на этом с чистой совестью умыть руки, можно порекомендовать приискать себе местечко в аду по соседству с прокуратором Понтием Пилатом.
У того в истории с распятием Христа совесть тоже осталась чистой, но все равно загремел человек под фанфары на вечное проклятие.
Когда за час до события, на самом рассвете, на борт «Москвы» прибыл лейтенант Джон Тови, никто не сказал ни слова, только контр-адмирал Остапенко немного удивленно хмыкнул.
