– Вы, лейтенант, на удивление вовремя, – на довольно сносном английском языке сказал будущему британскому адмиралу командир «Москвы», – а теперь встаньте в сторонке и постарайтесь никому не мешать. Некоторое время нам будет просто не до вас. Вон тот мичман по мере возможности будет комментировать вам все происходящее, но приготовьтесь к тому, что и с переводом вам будет трудно что-то понять.
– Йес, сэр, – коротко ответил англичанин, оглядываясь на незнакомом ему корабле.
Тут все было не как у людей.
Всего одна спаренная башенная установка орудий, примерно пятидюймового калибра, странные высокие надстройки, а также маленькие башенки с чем-то вроде картечниц, внутрь которых нельзя запихнуть и ребенка. А главное – странные наклонные трубы, внутри которых дремлет страшная сила, способная уничтожить целую эскадру или разорвать в клочья космического пришельца.
Но стрелки часов неумолимы… Готовился к не вполне обычному бою ракетный крейсер, и в то же время астероид подлетал к планете Земля.
Вход в плотные слои атмосферы состоялся над пустыней Сахара, примерно в том месте, где в наше время соединяются границы Нигера, Чада и Ливии. Заревел вспарываемый громоздким телом воздух, позади незваного пришельца потянулся светящийся хвост, похожий на кометный. Но только в такой пустынной местности свидетелей этому событию, можно сказать, что и не было. Обитающие в этих песках бедуины – люди занятые и им некогда смотреть на небо, выискивая там разные курьезные явления.
Впрочем, над пока еще турецким Триполи и французским Тунисом (местом оживленным и вполне цивилизованным) небесного пришельца, снизившегося примерно до семидесяти километров, уже нельзя было не заметить.
И если турки отнеслись к сему явлению чисто философски (ибо если метеорит и грохнется на головы каких-то неверных, то такова воля Аллаха и не слабым людям ей противоречить), то культурные французские колониалисты сразу же бросились на телеграф – предупредить Париж о давно ожидаемом бедствии.
Оптимисты, однако. Усилителей на тогдашних телеграфных линиях еще не было, и на промежуточных пунктах телеграфисты принимали телеграммы для того, чтобы вручную переотправить их дальше. Вот и получалось, что послания из Порт-Артура в Санкт-Петербург шли по несколько часов. Из Туниса в Париж получалось быстрее, да только все «предупреждающие» телеграммы были получены во французской столице уже после того, как все закончилось.
