Война за проливы. Операция прикрытия

Со стыдливостью – потому что сама я всегда презирала и высмеивала все «женское», «дамское», относя себя к числу прогрессивно мыслящих личностей, свободных от вещизма. Однако иногда ничто «женское» не было мне чуждо и я вела себя вполне «по-дамски», после небольших душевных метаний обычно обретая прежнее равновесие. Самоедство из-за пустяков не входило в мои обычаи…

На несколько мгновений я застыла, поглаживая руками гладкую ткань, хранившую запах моих любимых духов. Ах это платье! Сколько комплиментов я получила от гостей, будучи одета в него! Оно и вправду очень шло мне.

Он делало меня выше, стройнее, в нем я казалась моложе. Да, я любила платья, хоть и глубоко в душе считала это своей слабостью. Ведь любить наряды – это пошлость; подчеркивать свою женственность претило мне, свободомыслящей женщине… Но я не могла полностью побороть в себе женское начало, побуждающее наряжаться так, чтобы нравиться мужчинам… А чтобы не иметь репутацию «дамочки», я даже приобрела мужской костюм и, надевая его, с удовольствием эпатировала наших гостей. Я любила, облачившись в этот костюм, устроиться в кресле по-мужски, положив ногу на ногу и, вальяжно покуривая папиросу вставленную в длинный костяной мундштук, изрекать перед гостями шокирующие сентенции… Я никогда никому не призналась бы в этом, но мне нравилось слыть «ведьмой» и сводить мужчин с ума.

Платье с рюшами… Именно его я и надену, в нем встречу Комету и в нем, если будет суждено, умру. Да, небесному телу все равно, но для меня пока еще имеет значение, как я выгляжу – пусть даже в эти страшные минуты меня не увидит никто, кроме моего мужа.

Нет, это не безумная идея. Ведь предстоящее событие настолько уникально, что встречать его в затрапезном виде совершенно немыслимо… Кроме того, это тоже будет своеобразный театр, вот только зрители там едва ли обращают друг на друга внимание. Да и «зрителей»-то осталось не так уж и много в Париже. Большинство жителей покинули город… Так что теперь странно было наблюдать с балкона опустевшую улицу, такую шумную и оживленную прежде.

В ожидании Кометы я храню сосредоточенное, философское спокойствие. Но о моем муже такого сказать нельзя: он несколько возбужден, суетлив, у него все валится из рук; вот только что я слышала, как он уронил нож на кухне. Вспомнилась дурацкая примета: это к визиту незваного гостя… Я усмехнулась про себя: кто к нам может прийти теперь? Практически все наши друзья не пожелали оставаться в городе, которому угрожает апокалипсис.