Война за проливы. Призыв к походу

И я тоже не знаю, одобряю я такое решение или возмущаюсь наглой бесцеремонностью держиморды на троне… Впрочем, в его личной канцелярии бестужевки служат чуть ли не самого первого дня его нахождения во власти, и говорят, что еще никто не пожаловался на грубое или неподобающее обращение.

Лишь однажды я позволила себе высказать перед Дмитрием (Мережковским) давно терзавшие меня сомнения.

– Ты видишь, – сказала я, – там все спокойно. Никакой революции, никаких кровавых событий, как некоторые предрекали… Все счастливы и довольны…

– Подожди, Зиночка… – тихо и зловеще произнес мой муж в ответ, поднимая голову от газеты и устремляя взгляд куда-то сквозь меня – так, словно видел мысленным взором грядущие беды и несчастья для России, – ты же знаешь, что самодержавие – от Антихриста… А смесь самодержавия с народоправством – это и вовсе адово зелье.

Вот увидишь. Не бывает хорошего царя. Россия движется в никуда, отказываясь от демократического пути под нашим руководством. Да, я говорил, что не Европа вмещает Россию, а Россия Европу – и тогда это действительно было так. Но сейчас Россия Европу из себя исторгла, вместо любви оборотившись к ней с ненавистью. С приходом нового царя на берегах Невы в чести стали самые низкие образцы азиатской дикости, зато все культурное, доброе, порядочное – одним словом, европейское, – оказалось напрочь забыто. И вот теперь нам стоит ждать от России не всемирного спасения, а всемирной Катастрофы. А та благодать, о которой ты говоришь – это затишье перед бурей, которая неизбежно грянет и сметет режим царя Михаила…

Немного помолчав, мой муж добавил:

– И учти, что мы с тобой не можем знать, что творится там, в России, на самом деле… А на самом деле, уверен, достойнейшие люди уже брошены в подвалы, казнены, либо, одержимые страхом, прислуживают царскому режиму… Недаром же многие наши друзья перестали писать нам.

 – Он тяжко вздохнул и задумчиво потер шею. – Не жалей о той стране, Зиночка. Она заслужила свою злую участь, которая, конечно же, непременно наступит. Не может не наступить, ибо зачем иначе все муки и страдания, которые ради России претерпели ее лучшие люди, а она даже не обратила на них своего внимания. И будут прокляты сосцы питающие, и люди будут жрать людей, уподобившись диким зверям, а матери будут убивать младших детей, чтобы дать еду старшим… Зато мы здесь, в Париже, в полной безопасности.