Войд

Но за секунду до выстрела Медведь прыгнул между рыжим и Русланом, и лиловый сгусток пламени из ствола «универсала» достался ему. Руслан не успел ни опередить командора, ни остановить стрелка.

Медведь упал лицом вниз, получив плазменную «пулю» в грудь.

Вскрикнула Ярослава.

Руслан вонзил мысль-клинок в голову рыжего, не щадя ни его, ни себя.

Но рыжий Фриц действительно был Неуязвимым, и справиться с ним Руслан смог только на пределе сил, интуитивно определив слабые места противника: человеческую нервную систему и сердце, работающее в режиме насоса.

Руслан заблокировал ему гиппокамп, активировал режим перекрытия сердечной артерии, и рыжий перестал сопротивляться. Схватился за голову и рухнул массивной колодой.

Меркель отскочил к столу, скалясь.

– Отличная подготовка, герр Горюнов! Я восхищён! Но, как говорится, если нечего терять, то и терять не жалко. Встретимся в другой жизни. Не возражаете? Ваша подруга сейчас сделает шажок, и мы все вознесёмся на небеса. Не возражаете?

– Не делай… этого…

– А кто мне помешает? Вы не сможете.

Мне не в силах помешать даже моя смерть. Милая, пожалуйста, скажи… – Меркель не договорил.

Сжигая энергию в одном мощном разряде, Руслан остановил сердце жены.

Она широко раскрыла глаза, замерла на короткое мгновение и мягко опустилась на пол.

Меркель с перекосившимся лицом проводил её взглядом. В его чёрных глазах протаяло невероятное удивление.

– Ты… её?!

Ещё один импульс-раппорт (войдики внутри отдали всю свою энергию) погасил сознание генпрокурора.

Только после этого Руслан, рухнув на колени, вызвал Грымова:

«Иван, начинайте штурм! Реаниматоров сюда! Срочно! Ярослава… умирает!»

Через несколько секунд в башне Правительства началась суета.

Спецназ контрразведки и ФСБ захватил все этажи Генпрокуратуры, начал уводить людей, арестовывать помощников Меркеля. Примчалась бригада «Скорой помощи», Ярославу и Медведя поместили в реанимационные камеры, и всё это время Руслан сидел рядом с женой, держал её за руку и тупо смотрел на бледное лицо любимой, не слыша ничего, что ему говорили люди: Грымов, Леблан, медики, Шапиро…

Потом, когда реанимакамеры установили в просторное чрево флайта «Скорой помощи» и он залез в кабину, к нему снова подсел Шапиро.

По лицу физика бродила странная тень: не то улыбка, не то сожаление, не то смущение.

– Ты это… командир… она будет жить.

Руслан с трудом оторвал взгляд от колпака камеры.

– Я… убил её…

– Знаю, но не убил, успокойся.