Войд

Останутся летать внутри «пузыря» только реденькие электрончики, нейтрино и фотоны, постепенно скатывающиеся энергетически к нулевой температуре.

– Какое-то скучное будущее, – хмыкнул бортинженер Слава Иванов.

– Послед… ээ… Чёрненький утверждает, что в ещё более далёком будущем, когда начнёт «трещать» сам вакуум, возможен фазовый переход, и тогда здесь бабахнет новый Большой взрыв, который породит новый Миропузырь, как говорит мой собеседник, то есть новую Метавселенную.

– Он здесь действительно один? Или есть ещё такие же умные Чёрненькие?

Шапиро прислушался к голосу в голове:

– Он последний в метадомене… в радиусе дециллиона световых лет… это что-то десять в тридцатой степени эсве.

– Бедняжка! – посочувствовала Вероника Солнышко.

– Неужели все цивилизации погибли? – усомнился Фридман.

Шапиро сделал паузу:

– За время существования Чёрненького родились и ушли в небытие миллиарды и миллиарды цивилизаций. Большинство умерло естественным путём: войны, вырождение, деградация, – но были и те, что переселились в иные Миропузыри.

– А люди? – робко спросила Роза Линдсей.

Шапиро помолчал и присвистнул:

– Ух ты, я даже не ожидал… мы, оказывается, тоже в каком-то смысле предки Чёрненького! Ещё на стадии его формирования влились в одну из структур, выросших в ансамбль чёрных дыр, поглотивших множество галактик.

– Я думал, у нас свой путь, – разочарованно произнёс Терёшин. – Писатели фантазировали, что мы станем равными богам.

– Кстати, а что он помнит о нашем противостоянии со Знающими-Дорогу? – задал вопрос Руслан.

На этот раз Шапиро выдержал паузу подольше:

– Его память не содержит подробных деталей такого далёкого прошлого. Но поскольку в данном Миропузыре, который является лишь одним из бесчисленного множества доменов Мультиверса, нет областей с иными законами физики, то, скорее всего, Знающие не достигли цели. То есть не переселились. Чёрненький помнит лишь, что примерно в наши времена в Метагалактике появлялись области пространственно-мерных искажений.

– Похоже, никакие человеческие трагедии не скажутся на судьбе нашей Вселенной, – проворчал Терёшин.

– Берите выше – никакие спесивые помыслы галактоидов и замыслы Знающих не повлияют на судьбу нашего Мироздания.