Войд

Веласкес вообще почти не разговаривал, хотя и не чурался общих посиделок. Лишь однажды он нарушил молчание и поинтересовался вслух: что такое на самом деле «туман», в котором оказался корабль? – и Шапиро, успевающий работать с компьютером, спорить с Шериданом и слушать разговоры спутников, ответил ему:

– Это и есть тело войдика. Судя по данным анализа среды, что получают датчики Клифа, вакуум за стенками корпуса «кипит» гораздо интенсивнее, чем в других районах космоса. Если бы не защита – слава богу, генераторам хватает энергии, – мы бы уже схватили смертельную дозу радиации.

Веласкес посмотрел на улыбнувшегося Руслана, перевёл взгляд на сидевшую рядом задумчивую Марианну, и Руслан понял, что витс задал вопрос не ради выяснения истины, а чтобы поддержать молодую женщину, охваченную переживаниями.

Впрочем, все они жили в постоянном напряжении, хотя и скрывали свои страхи друг от друга.

Мысли вернулись к реалиям нового дня.

– Кофе, – сказал Руслан, вставая.

Каюта не имела системы наподобие киб-домовых в жилых модулях и коттеджах Земли, зато была оборудована другими гаджетами, и пока Руслан делал вид, что занимается зарядкой (эспандер, пресс-доска, отжаться, присесть), кофе был готов и ждал его на столике у стены, игравшей в настоящий момент роль окна в цветущий майский сад.

Кто-то позвонил в дверь.

Руслан, всё ещё пребывая в мире грёз, как был – в одних трусах – открыл дверь и замер. На пороге стояла Марианна, одетая в нечто, напоминающее тунику, и с интересом рассматривала хозяина каюты.

– Прошу прощения. Можно войти?

Руслан очнулся, отступил.

– Проходи…

Схватил уник, начал натягивать. Рука Марианны опустилась на его локоть, останавливая начатое движение. Они застыли, глядя друг другу в глаза. Сердце заработало быстрее, стало жарко.

– Мари… – выговорил он занемевшими губами.

В дверь позвонили ещё раз.

Марианна сняла руку, села в кресло с улыбкой на губах.

Руслан надел костюм, открыл дверь.

– Можно? – спросил Веласкес, бесстрастно глянув на гостью.

Руслан сделал приглашающий жест.

– Присоединяйся, мы тут собираемся устроить кофе-о-клок.

Мелькнула мысль: если бы не пришёл Серджо, смог бы он остановиться? Как в своё время говорил юморист: хуже всего грехи, не доведенные до конца?

– Клиф, ещё пару кресел.