Война на Дунае

Корпус Кутузова зашёл неприятелю в тыл с западного фланга, и вся линия укреплений противника сразу же рухнула. До этого довольно стойко сражаясь с полками Голицына и Волконского, заслышав позади себя атакующий клич, турки в панике бросились бежать на юг. Русская кавалерия начала преследование."

"Турецкий командующий Мустафа пытался восстановить порядок и попробовал было выставить новую линию войск за Мачинским озером, однако его воины, не слушая пашу, бежали в сторону Гирсово. Верховный визирь, который в это время шёл в направлении Мачина с тридцатитысячным войском, тоже был увлечён всеобщим паническим бегством.

Вслед за ним неслась и вся брошенная им армия. Перед войсками Репнина боеспособных войск неприятеля более не было. Ожесточённое Мачинское сражение, длившееся шесть часов, завершилось полной победой русской армии. Ей можно было бы пойти вперёд в сторону Балкан и Стамбула, но Репнин не Суворов, генерал-аншеф и так уже взял на себя, по его мнению, слишком много. Ему ещё отчёт перед Потёмкиным держать. Войскам поступила команда собирать трофеи и переправляться на свою сторону.

Глава 10. Особое задание

– Осторожнее, братцы, осторожнее, не растрясите! – покрикивал Акакий Спиридонович. – Куды ты лезешь, дурень! – рявкнул он на выскочившего откуда-то сбоку понтонёра. – С дороги! Не видишь, что ли, их высокоблагородие несут! А вы под ноги смотрите, чтоб не запнуться!

– Обождите, ребятки! – Алексей подошёл к носилкам и поправил край грубого шерстяного одеяла.

– Алексей Петрович, у Кокина Матвея, у старшего полкового барабанщика все бумаги.

Не успел я их Гусеву Сергею передать. Там и формулярные списки на всех, и по учебной роте подбивка. Прошли ребятки войной испытания, можно и в стрелковые роты переводить, а многим так и хвосты на каски вешать. Эх, как же это не вовремя-то! – поморщился он, дёрнув обрубком руки. – Турок разбили, война к концу подошла, а я вот в калечные угодил. Куда же мне теперь, в инвалидный дом – такими же, как я и сам, командовать?

– Не волнуйся ни за что, Олег Николаевич, – всматриваясь в серое, осунувшееся лицо Кулгунина, негромко проговорил Алексей.

 – Всё поправим, всё разберём. Ты, главное, лежи пока, отдыхай. Жизнь-то на этом не кончается. Левая рука – не правая, писать, саблю держать можешь. На груди два золотых креста, Георгиевский кавалер всё-таки, не шутки! А скоро и третий крест за Измаильский штурм получишь! С таким-то иконостасом не грех и городничим или тем же предводителем дворянства в каком-нибудь уезде осесть.