Но этого и не потребовалось: убегающее правительство бросило свою столицу не только без регулярной армии, но и вообще без каких-нибудь воинских формирований; за ними на выход потянулись чиновники поменьше, и последними разбежались ажаны. Последние, кстати, вернутся ровно в тот момент, когда их призовет новая оккупационная власть. И служить ей они будут с ничуть не меньшим рвением, чем Третьей Республике, что, правда, не исключает фигу в кармане, которую позже назовут «Движением Сопротивления».
Да и как же может быть иначе? Франция потерпела поражение.
Кольцо окружения вокруг действующей армии замкнулось восточнее Парижа, не выпустив ни одного французского солдата для защиты столицы, потом германские армии в Эльзасе и Лотарингии как следует надавили (потому что теперь было можно), французский боевой дух кракнул, треснул, и после нескольких дней маневренного сражения, когда немцы гоняли своих противников как борзые зайцев, остатки армий, только что яростно штурмовавших немецкую границу, отступили в свои крепости-базы, приготовившись стоять там насмерть.
Остатки первой армии отошли в Эпиналь, второй – в Нанси, третьей в Верден, и туда же третья германская армия, наступающая с севере из Арденн, затолкала то, что осталось от четвертой и пятой армии. После этого маневра французы в своих крепостях приготовились к последней отчаянной обороне, а германцы во Франции получили полную свободу маневра. При этом попискивающее откуда-то из-под Бордо правительство Клемансо никого не интересовало.
Континентальный альянс внес этого персонажа в список военных преступников и спонсоров терроризма, с которым по определению невозможны никакие переговоры. Только безоговорочная капитуляция и последующий судебный процесс с публичным повешением за шею."
"Именно тогда командующий второй армией генерал-полковник Карл фон Бюлов отдал гвардейскому корпусу, находившемуся в резерве, приказ войти в брошенный всеми Париж и навести в нем идеальный прусский порядок.
На правах старого сослуживца (вместе начинали на австро-прусской войне) он сказал генералу фон Касселю:
– Мой друг Густав, вы должны войти в Париж и навести в нем идеальный прусский порядок, чтобы там все блестело, а французы вели себя как шелковые. Никому другому я этого дела поручить не могу, ведь наш добрый кайзер непременно захочет приехать и взглянуть на низвергнутый к нашим ногам Вавилон – город-блудницу, средоточие всех возможных пороков.
