Мехмед Реза-паша в ответ резонно замечал, что земляные редуты могли противостоять огню корабельной артиллерии разве что в славные времена расцвета османского могущества, а сейчас, когда вместо каленых ядер с моря летят десяти- и двенадцатидюймовые чемоданы, никакой защиты от огня вражеской корабельной артиллерии эти сооружения не представляют. В нынешних условиях для обеспечения надежности обороны Чаталжинская линия из земляной должна была стать бетонной, а ее фланги следовало защитить мощными береговыми батареями.
И устанавливать в этих батареях необходимо современные дальнобойные орудия того же класса, что и на вражеских броненосцах. Но для выполнения этой программы у османского государства не было ни времени, ни денег. Слишком уж внезапно все началось, и слишком сильно разорил страну сидящий на престоле султан.
Последнее, конечно, вслух не прозвучало, однако явственно подразумевалось. Но самой главной причиной поражений, о которой тоже нельзя было сказать открыто, являлось то, что аскеры и офицеры османской армии не желали воевать за султана Абдул-Гамида, который досуха выжал Турцию изнутри и своей неумной политикой оттолкнул от нее всех возможных союзников.
Теперь, если у турецких берегов и появятся британские броненосцы, то не для того, чтобы защитить Стамбул от вторжения неверных, а с целью потребовать свою львиную долю добычи. И то же самое по отношение к турецкому государству ощущает германский кайзер Вильгельм. Его так долго водили за нос с железной дорогой из Берлина в Басру через Стамбул и Багдад, что он уже потерял терпение.
Теперь он тоже потребует у русских своей доли добычи за молчание и, может быть, даже содействие – и этой долей может быть как раз вожделенная им железная дорога.
Да и внутри Турции положение таково, что хоть прямо сейчас клади ее в могилу: земледельцы разорены, торговля в упадке, зачатки промышленности пребывают в жалком состоянии, и даже оружие, которым воюют аскеры, закуплено в европейских странах на деньги, содранные в виде налогов с нищего народа.
Драться по-настоящему, с яростным исступлением, эти люди будут только на порогах своих домов, и лишь в том случае, если к ним придет завоеватель, желающий убить или изгнать с их земли всех правоверных. Вот это и будет истинный газават – война за веру, а не то, что за это понятие пытается выдать полоумный султан Абдул-Гамид. Русские, кстати, не относятся к разновидности завоевателей, вызывающей всеобщую ярость.
