Причем приводить к власти следует не одного из младших братьев нынешнего султана – людей неумных и заносчивых, – а какого-нибудь молодого представителя правящего рода, при котором люди подобные нынешнему сераскиру, консервативно настроенные и одновременно желающие блага своей стране, станут учителями и советниками. Ну чем плохи на роль султана Мехмеда Пятого Мехмед Селим-эфенди, тридцати семи лет от роду, или Мехмед Абдукадир-эфенди, тридцати двух лет, к тому же командир полка гвардии? Туркам-османам нужен такой султан, с чьим именем на устах они шли бы в яростный бой точно так же, как русские солдаты идут в бой с именем царя Михаила.
А то сейчас имя Абдул-Гамида вызывает в аскерах и их командирах лишь проклятья и никакого желания сражаться с неверными до последней капли крови.
Плохо только то, что ни в одного из потомков нынешнего султана Всевышний не вложил ту божественную искру, что позволяет обычному смертному человеку приближаться к истинному богоподобию, двигая горы и осушая моря, за что потомки будут вспоминать его с эпитетом «Великий».
Ни у кого из них не хватит духа даже на то, чтобы войти в покои своего отца и ради власти собственной рукой зарезать дряхлого испуганного старика или поднести ему чашу с ядом. Принцы времен расцвета Оттоманской Порты проделывали такое не колеблясь, потому из них и получались настоящие султаны – не то что нынешние отбросы турецкой нации. А вот у русского царя Михаила подобная искра есть. Именно поэтому, хоть он собственноручно и не убивал своих братьев, этому самому младшему из трех сыновей Александра Миротворца удалось преобразить и облагодетельствовать русское государство, причем совершив это без всякой революции.
В Османской империи такое тоже возможно, только нужно подобрать правильного претендента на султанский престол. Но как это проделать, если армии гяуров стоят уже на пороге Стамбула…
Но в этот момент истекло время, отведенное для существования этим двоим людям (а точнее, нелюдям), а также многим и многим, кому не повезло оказаться к ним в непосредственной близости.
Отдаленное жужжание, похожее на недовольное гудение жирной осенней мухи, становилось все громче и громче, постепенно переходя в громовой рев. И султан и его сераскир уже дернулись было, чтобы вскочить и бежать непонятно куда, непонятно зачем, как весь дворец содрогнулся как от могучего удара, с лепного потолка посыпались куски алебастровой штукатурки и всякая дрянь, запорошив людям глаза.
