Должен сказать, что это было спокойное и предсказуемое время, начавшееся с того, что в достославном городе Вене собрались европейские монархи и их законные представители, намеревавшиеся решить, как они будут жить дальше в мире, освобожденном от власти корсиканского чудовища. Единственная цель, что ставили себе участники Венского конгресса – это поддержание в Европе состояния мира и стабильности…
– Поправка, Ваше Величество, – неожиданно сказала генерал Антонова, – не был девятнадцатый век ни спокойным, ни предсказуемым.
Установленная на Венском конгресса стабильность уже через тридцать лет взорвала Европу серией революций, и единственной страной, избежавшей серьезных потрясений, была Россия…
– Поправка к вашей поправке, уважаемая Нина Викторовна, – сказал Генерал Бережной, – Россия, наоборот, стала первой жертвой той мертвящей стабильности – потому что как иначе можно воспринимать попытку государственного переворота, предпринятую так называемыми декабристами? Сливки военной элиты жаждали работы по специальности, дела, от которого бы кружилась голова, завоевательных походов и безудержного грабежа побежденных.
Ведь это куда интересней, чем сидеть на попе ровно и воровать на военных подрядах…"
"– Туше, Вячеслав Николаевич, – сказала генерал Антонова, – наверное, вы правы, и стоит признать, что, несмотря на то, что мятеж декабристов имел другую природу, нежели буржуазные европейские революции, в его возникновении были виноваты те же общие причины.
А потом, едва в Европе рассеялся дым уличных сражений, Франция, Британия и Сардиния при молчаливом одобрении остальной Европы заключили между собой союз, основной целью которого было ограничение пределов российского могущества. И ведь никого в Европе ни на минуту не смутило, что главным поводом для нападок на Россию стала поддержка Османской империи, жестокой угнетательницы и хулительницы всего христианского.
– И в этот момент эпоха Венского конгресса – мир, где монархи питали друг другу бесконечное доверие, ибо все происходили из одного класса – сменился миром коалиций, наподобие тех, которые сложились перед войной за Испанское наследство, – сказал адмирал Ларионов.
– Совершенно верно, Виктор Сергеевич, – с жесткой улыбкой сказала генерал Антонова, – Крымская, или Восточная, война – это переломная точка, отделившая первую половину девятнадцатого века от второй.
