Иррациональную ненависть к России, родившуюся из той несчастливой страсти, королева Виктория аккуратно задрапировала рациональными мотивами государственных интересов, после чего бережно пронесла в своем сердце через всю жизнь, сумев воспитать несколько поколений британских политиков, свято уверенных в изначальной порочности и опасности русского влияния где бы то ни было. И первый раз эта ненависть вырвалась наружу именно во время свидания на острове Уайт с французским императором Наполеоном Третьим, раздосадованным бестактностью императора Николая.
Именно тогда эти двое решили объединить свои силы в войне против России, позже названной Крымской или Восточной, – и у каждого из них на это были свои, глубоко личные мотивы.
– Вот так-то, дядюшка Берти, – со вздохом сказал император Михаил, – моего деда эта история, конечно, не красит, ибо, подкатываясь к британской королеве, он должен был сознавать всю полноту своей ответственности за последствия, но вот поведение вашей матери далеко выходит за границы обычно женской мстительности.
Простите, дядюшка Берти, но вы сами нарвались на этот малоприятный для вас исторический экскурс. А сейчас, с нашего общего позволения, госпожа Антонова закончит свою мысль. Прошу вас, Нина Викторовна, продолжайте.
Генерал Антонова обвела присутствующих внимательным взглядом и сказала:"
"– С той поры, как франко-британская коалиция вмешалась в русско-турецкую войну на стороне людоедского османского режима, эпоху Венского конгресса можно было считать закончившейся, а вместо нее началась эпоха Парижского трактата, жестоко ограничившая Россию.
Это уже не было такое тихое и спокойное время, в Европе гремели войны, потому что новым игрокам – стремительно растущим Пруссии и Сардинскому королевству – требовалось место под солнцем. И даже смена континентальных лидеров после краха второй империи Наполеона Третьего ничуть не изменила сути политического европейского проекта, который продолжал быть нацеленным на ограничение возможностей Российской империи… При этом, вступая с Россией в постоянные союзы и временные коалиции, вовлекая ее в свои дела, наши европейские партнеры преследовали только свою выгоду.
И все это закончилось однозначно и радикально – в грохоте бомб, взорвавшихся на Большой Морской улице в Санкт-Петербурге; и вам, ваше британское королевское величество, об этом известно не хуже моего.
