Но и его смерть тоже не была катастрофой; теперь, чтобы добиться своего, этим людям надо всего лишь немного потрудиться. А трудиться они умели…
Так все и произошло. Рано утром по всему Будапешту отчаянными сиренами тревоги взвыли гудки заводов и фабрик, обозначая, что с этого часа начинается всеобщая забастовка и праздник непослушания. А некоторое время спустя на улицы вышли массы людей, и на устах у них было одно только требование к власти: «остановите войну, остановите, пока она не захлестнула нас всех!». В рядах демонстрантов, помимо рабочих и крестьян, было достаточно много интеллигентов и даже мелких буржуа.
Никому из них не нравилась идея войны до последнего венгра с настолько превосходящей силой, что та без труда проглотит отчаянно сопротивляющийся осколок павшей империи и даже не поморщится.
В былые времена такое непозволительное сборище разогнали бы ружейными залпами, но сейчас кадровая армия отправилась на фронты, где почти полностью сгинула, а единственная находящаяся под рукой военная сила сама перешла на сторону демонстрантов.
К тому же в отсутствие правящего монарха без провозглашения республики военный люд на критически долгое время оказался не связан условиями присяги, которую солдаты и офицеры должны приносить в начале каждого нового царствования. При этом армия должна хранить верность не стране, не премьер-министру и правительству, а именно личности правящего монарха. А раз его нет – так значит, и все можно."
"В связи с происходящими событиями было созвано экстренное заседание правительства, на котором министр гонведа генерал-лейтенант Лайош Екельфалушши так и доложил премьер-министру Шандору Векерле: резервисты, временно размещенные в Будапеште и его окрестностях, вышли из повиновения, снимать с фронта для подавления беспорядков в столице некого, поскольку самого фронта тоже нет.
Фактически с четырех сторон на беззащитную Венгрию надвигаются неприятельские армии, и даже робкие итальянцы сподобились перейти границу и двинуться на Триест…
Министр внутренних дел Дьюла Андраши-младший, сын того самого вождя венгерской революции 1848 года, сообщил собравшимся, что по линии министерства внутренних дел контроль за ситуацией утрачен полностью.
Где-то полиция попросту разбежалась, а где-то и вовсе перешла на сторону восставших, нацепив на рукава вызывающе красные повязки. Мол, без такой повязки человеку в форме появляться в городе просто опасно, потому что он сразу будет восприниматься как сторонник старой власти.
