Пачка дрожжей, вброшенная в сортир венгерской политики, почти мгновенно возымела свое действие, ибо со справедливостью и всеобщим волеизъявлением в Будапеште и окрестностях было плоховато, а прежняя государственная система, основанная на личной унии с Австрией, с переходом австрийской короны в руки кайзера Вильгельма оказалась разрушенной.
Сегодня, когда эта шипящая и пузырящаяся человеческая масса достигла точки кипения, на первый план вместо рептильного Эрнё Гарами, формально возглавлявшего венгерскую социал-демократию, неожиданно вышел радикальный лидер молодежного крыла этой организации и профсоюзный вожак Дьюла Альпари.
Всеобщая забастовка по его команде громыхнула внезапно, когда этого никто не ожидал. Более того, лидеры протеста взбунтовали мобилизованных резервистов, уже подготовленных для отправки на разорванный в лоскуты фронт. Даже необразованные мужчины из рабочих кварталов и окрестных сельских поселений понимали, что штопать такую рвань бессмысленно, и все, что смогут сделать наспех сформированные роты гонведа – еще на день-два продлить агонию существующей государственной системы.
А потом хоть трава не расти. Эти-то резервисты и стали основой формирующейся народной гвардии, группирующейся вокруг возглавляемого Дьюлой Альпари Всеобщего Союза Трудящихся венгерского аналога сталинского Общества Фабрично-Заводских Рабочих.
Ох как радовались лидеры умеренного крыла социал-демократической партии, когда их радикальный товарищ после поездки в Санкт-Петербург вдруг оставил свои завиральные революционные идеи и занялся профсоюзным движением! А ларчик открывался просто.
ВСТ для радикальных левых был не культурно-массовой организацией (где люди повышают свою личную грамотность, овладевают иностранными языками, читают книжки, занимаются спортом и культурно отдыхают), а боевым резервом, независимым от прогнившего руководства партии, который можно будет поднять на дыбы в час решающих событий. Дисциплина в этом профсоюзе была почти военная, ведь помимо всеобщего избирательного права эти люди собирались сражаться за свои насущные интересы: восьмичасовой рабочий день, достойную оплату труда, бесплатную медицину и прочие достижения имперского социализма, отчасти уже воплощенные великим восточным соседом Венгрии.
Император Франц Фердинанд, человек не злой и вполне солидарный с идеями императора Михаила, скорее всего, даровал бы им это и без всякой революции.
