То ли телохранители, то ли штаб и советники; а может, и то и другое. Да, никогда не думал, что сподоблюсь увидеть такое, до сей поры мне казалось, что все революционные зрелища придутся на долю того моего двойника, что угодил в горячий революционный тысяча девятьсот семнадцатый год.
– Здравствуйте, товарищ Бережной, – с сильным акцентом, но на вполне понятном русском языке сказал мне вождь венгерской революции, – я очень рад, что император Михаил прислать именно вас.
– Здравствуйте, товарищ Альпари, – ответил я, – комендантом Будапешта и окрестностей назначен генерал-лейтенант Никитин, командир первого армейского корпуса, а моя задача – только оценить местную обстановку и выработать для него рекомендации… Дня три, а может быть, четыре я у вас пробуду, а потом мы распрощаемся ко всеобщему удовольствию.
– Но почему, товарищ Бережной?! – потрясенно спросил мой собеседник, нервно протирая платком стекла очков. – Мы рассчитывать, что вы будете с нами, как человек из другого мира, который с сочувствием относиться к борьбе простого народа за свои права… Любой другой обычный генерал, русский или венгерский, скорее всего, захочет вернуть все взад, как быть при император и король Франц-Иосиф.
"
"– Ваши опасения совершенно напрасны, – сказал я, – Владимир Николаевич знаком мне с самых первых дней в этом мире, и я уверен, что как дисциплинированный офицер он будет досконально выполнять имеющиеся инструкции.
И если вы не будете выходить за рамки предложенных вам кондиций, он наверняка не будет вмешиваться в вашу деятельность. А у меня есть еще работа: в Черноморских проливах живьем закапывать в землю отчаянно сопротивляющееся и визжащее больное животное Европы, ибо назвать человеком озверевшее турецкое государство язык уже не поворачивается.
Услышав это, Дьюла Альпари задумался. Для местных левых Российская империя является в какой-то мере образцом правильного политического устройства и пределом мечты в преобразовании венгерского общества.
Единственное, что портит благостную картину – это отсутствие всеобщего избирательного права, которое они так жаждут заполучить у себя. А ведь все дело в том, что император Михаил хочет сначала отладить российскую политическую машину, и только потом подключать к ней всеобщие выборы в парламент.
