Нашим дипломатическим агентам в Петербурге удалось выяснить, что в результате таких действий должна была разразиться ужасающая четырехлетняя война, в которую в кратчайшие сроки оказались бы втянуты почти все европейские державы. Итогом такой войны стало бы крушение древних империй и образование на их месте республик. При этом Германия и Россия остались бы почти в целости, Франция вернула бы себе Эльзас и Лотарингию, Австро-Венгрия, как и на этот раз, разлетелась бы на черепки, а от Турции остался бы только Анатолийский полуостров с кусочком Фракии.
Естественно, кайзер Вильгельм не захотел такой судьбы и решил, что выходом для него из такого тяжелого положения может стать только союз с Россией, которого он, кстати, добивался уже давно. Потом в эту игру не захотел играть британский король, женатый на сестре матери русского царя – и в результате Европа разделилась на две группировки: тех, кто собирался вкусно пообедать, и тех, кому предстояло стать их едой.
– Я тоже не хочу становиться едой, ты, сын ослицы и вислоухого шакала! – взвился Абдул-Гамид. – Почему ты не сказал обо всем этом раньше – быть может, тогда мы бы смогли оттянуть войну еще на какое-то время, пообещав русским, что отныне досконально будем выполнять условия этого дурацкого Берлинского трактата, а немцам – что дадим разрешение на прокладку железной дороги из Стамбула до Багдада и Басры…
– Не думаю, что это помогло бы, о Повелитель Правоверных! – бухнул басом Мехмед Реза-паша, – судя по всему, русскому царю заранее была известна дата падения Лондонского метеора, и именно к ней он подготовил войска и приурочил все свои действия…"
"– И что делать нам сейчас? – будто верблюд брызнул слюной султан.
– Мы уже потеряли одну из армий мирного времени: изнутри ее разложила пропаганда умников, желающих установления в Турции республики, а извне разгромила быстро мобилизовавшаяся болгарская армия. И ваш миллион аскеров, стянутых под Стамбул, точно так же будет разгромлен и не окажет нам никакой помощи, ибо русский царь хитер и безжалостен.
