Он надеялся, что с помощью этого средства, когда настанет решающий час, он без боли и страдания сможет переселиться из этого бренного мира в сады Джанны (мусульманский рай). Уплыл в грезы здесь, а пришел в себя уже там, в окружении молоденьких девственниц-гурий, до которых ему снова будет дело, потому в раю все праведники бывают снова молоды и красивы. И он, как воин Пророка, павший в бою от руки неверного, тоже будет иметь право называться праведником, сколько плохого он бы ни сделал в своей жизни…
5 августа 1908 года, раннее утро.
Западный фронт и вечный бельгийский нейтралитет.
Обстановка на франко-германском фронте в первых числах августа продолжала оставаться терпимой для немецкого командования, по большей части расходующего патроны и снаряды, и совершенно невыносимой для французских генералов и премьера Клемансо: в жарком пекле приграничного сражения у них каждый день сгорали тысячи солдат. Широкие, тщательно пристрелянные пространства перед первой линией германской обороны пропахли порохом и неистребимым смрадом разлагающейся на жарком солнце французской мертвечины, и каждая атака только добавляла бессмысленных жертв.
Французские шрапнели просто не могли достать германских шютце и сидящие в глубоких окопах пулеметные расчеты, поэтому каждый раз, когда французы поднимались в атаку, им в лицо бил свинцовый ветер из десятков пулеметных стволов и сухо щелкали винтовки, на выбор поражая любого, кто пытался размахивать руками и отдавать команды.
"
"На юге у Бельфора обстановка была еще веселее. Там, среди вдребезги расколоченных фортов, германская пехота добивала последних защитников, а перегруппировывающиеся немецкие резервы изготавливались к тому, чтобы, обойдя линию крепостей, ударить на Париж с южного направления. Резервы, которые Франция швыряла в эту неожиданно раскалившуюся точку фронта, под огнем тяжелых батарей сгорали полностью и без остатка.
Вот уже неделю вся первая армия французов – 8-й, 13-й и 14-й армейские корпуса – прекратив атаки на Страсбургском направлении, развернувшись фронтом на юго-запад, пытаются нанести удар под основание прорыва. Однако получается это у них откровенно плохо, потому что, достигнув нового рубежа, германская пехота тут же закрепила свои позиции отрытыми траншеями полного профиля. И перемена направления удара почти ничего не дала французской армии.
