– Лицензия в порядке, генерального директора вы знаете: Франц Францевич де Гир.
– Рыжий, – Корнилов вспомнил дивный макленбургский акцент начальника охраны и уточнил: – Фирма иностранная?
– Отечественная на сто процентов. Зарегистрирована в Москве в тысяча девятьсот восемьдесят девятом году, ежемесячный оборот – около миллиарда.
– Сколько?
– Миллиард. Они ведут дела по всему миру, но особо не светятся.
Корнилов задумчиво затянулся и выпустил в салон струю дыма. Такие компании не могут не иметь очень высоких покровителей, и атаковать ее «в лоб» скорее всего не позволят.
– По оперативкам эта «Чудь» проходит?
– Ни по одной. – Васькин снова заглянул в записную книжку. – И у налоговой с ними все о’кей, и у таможенников, и даже у пожарной охраны. Долгов никаких, десять миллионов в год тратят на благотворительность. Образец ведения бизнеса."
"– Чисты, как первый снег, – заключил Корнилов. – А откуда у них деньги?
Вопрос был резонный: корпорации такого уровня не появляются из воздуха.
– Здесь сложнее.
– Лейтенант помолчал. – В тысяча девятьсот восемьдесят восьмом на Багамах был создан инвестиционный фонд «Чудь», затем деньги перевели в уже существующий здесь «Чудь-Банк», который и выступил одним из учредителей «Чудь Инкорпорейтед».
– Странно, – буркнул майор.
В конце восьмидесятых годов, в эпоху царящего на обломках империи хаоса, везти в Россию такие капиталы было делом весьма смелым. Реформы экономики только начинались, уважения к частной собственности не просматривалось, налогов никто не платил, и представить, что когда-нибудь из этой страны может получиться что-то путное, было трудно.
– Это все, что ты выяснил за полдня?
– Конечно, нет, патрон, – улыбнулся Васькин. – Я поработал по Ленинскому.
– И что наработал? Зацепки есть?
Лейтенант погрустнел:
– Мало. «Юкон» принадлежит какой-то охранной фирме, числится в угоне.
– А вторая машина? – поморщился Корнилов. – «Хаммер»?
– Найдена вместе с владельцем, – лейтенант вытащил фото. – Игорь Даниилович Лебедев, двадцати девяти лет, безработный.
– Что с ним?
– Сирота, сразу же после детдома пошел в армию. Служил в спецназе.
– Когда демобилизовался? – немедленно напрягся Корнилов.
– Уволился, – поправил его лейтенант. – Он оставался на сверхсрочную. Чем Лебедев занимался в армии, неизвестно, его личное дело засекречено. Надо попросить в управлении, чтобы надавили на военных.
– Я этим сам займусь.
– Паспорт Лебедев получил два года назад, прописан в Москве.
