В дверях выросла плотная фигура в черной полумаске.
– Ни с места!
Девушка взвизгнула и плеснула в глаза нападавшего кофе из раскаленной турки. Оглушительный рев окутал несколько этажей. Изюбров схватился за лицо.
– Они убили лейтенанта!
– Сопротивление бесполезно! – заорал Клим и выстрелил в потолок.
Грохот в коридоре заставил Васькина пригнуться. В дверях возникло несколько одинаковых фигур в черных полумасках. Люся закричала, следом донесся жуткий рев и прогремел выстрел. Васькин тигром бросился к столу и, схватив пистолет, несколько раз пальнул в коридор.
Раздался звон разбитого зеркала и громкий мат. Фигуры метнулись вон.
– Сопротивление бесполезно! – донеслось из коридора, и Владик выстрелил туда еще пару раз.
С кухни донесся громкий удар и победоносный крик девушки:
– Я его поймала!
Васькин торопливо перезарядил пистолет:
– Люся, ты жива?
– Да! Я его поймала!
– Вы окружены! – прорычали с лестницы. – Полиция!
– Как полиция? – Владик озадаченно посмотрел по сторонам. – Эй, не стреляйте, я свой!
– Брось пушку и выходи с поднятыми руками!
– А бить не будете? – осведомился Васькин.
В коридоре задумались:
– А ты кто?
– Лейтенант Васькин, отдел специальных расследований. Позвоните Корнилову, он знает, что я здесь.
На этот раз на лестнице размышляли подольше:
– А что с нашим лейтенантом?
– Живой, – сообщила с кухни Люся, – я его только по голове сковородой стукнула.
– А кричал он почему?
– Я на него кофе вылила.
На лестнице громко выругались.
Клим посмотрел на сержанта, стоящего на площадке с мобильным телефоном в руке:
– Ну и что?
– Корнилов подтверждает, что посылал сюда своего лейтенанта.
Говорит, что мы мешаем расследованию. Ругается.
Клим тяжело вздохнул:
– Ладно, Васькин, мы входим, не стреляй.
Глава 11
Москва, Ленинградский проспект,"
"27 июля, вторник, 14.41
На эту встречу Корнилов приехал на метро. Отправив Васькина к подруге Головина, а Палыча в управление, он доехал до «Сокола», вышел на улицу, закурил, бросил старой нищенке завалявшийся в кармане полтинник, не спеша обогнул громадный жилой дом, построенный еще при Сталине, и оказался в уютном московском дворике, густо усаженном тополями и кустами сирени.
Чинные старушки у подъезда обсуждали горячие мировые новости, две молодые мамаши, покачивая коляски, листали последний номер «Космополитен», а в песочнице возилась шумная стайка детей. Мирный летний дворик, островок спокойствия в стремительном потоке столичной жизни.
