– Ты посмотри, что здесь творится!
Клим дождался, пока Корнилов взберется на следующий пролет, и пнул ногой груду щебня. – Как они это сделали?
– Притащили камень и сделали. – Майор тщательно прокашлялся. – Кто-нибудь прошел наверх?
– Конечно, прошел! – с энтузиазмом отреагировал Клим, увлекая Корнилова в комнату. – И хорошо, надо сказать, прошел! – Он указал на сквозное отверстие в потолке. – Экспрессом!
Некоторое время Корнилов молча изучал дырку в небо, а затем, еще несколько секунд, грязные лужи у себя под ногами.
– А что, шел дождь?
– Князь, – прошептал Сантьяга. – Настало время, князь!
Услышав это, стоящий на столе Любомир захохотал и широко раскинул руки:
– Властью, данной мне по праву рождения, я призываю все могущество Великого Дома Людь, всю силу Колодца Дождей, всю силу земли…"
"Фигура колдуна задрожала, контуры расплылись, и очертания стали меняться так, словно он наводил морок. Настало время решительной битвы за власть в Тайном Городе, и Любомир собирал в кулак все свое могущество. Грохот его сердца заглушал все.
Артем забился в узкую щель между двумя шкафами, сел на пол и наблюдал все последующие события именно оттуда.
Когда колдун завершил трансформацию, на столе оказался высокий широкоплечий воин с хищными чертами лица. Его длинные белые волосы были перехвачены золотым обручем, украшенным огромным изумрудом. Толстая безрукавка, вывернутая мехом наружу, была дерзко распахнута на груди, а в мускулистых руках он держал массивную секиру. Фигуру воина окутывало зеленое сияние, а по широкому лезвию секиры то и дело пробегали маленькие зеленые огоньки.
Столько уверенности, столько силы было в движениях воина, что не оставалось сомнений – он уже чувствует себя победителем. Вестник чуть улыбнулся, но его холодные, пронзительно зеленые глаза не обещали ничего хорошего:
– Ты хотел получить мое сердце, презренный червь?
Сантьяга не отвечал, он тоже изменялся. Комиссар отбросил в сторону стилет, что-то крикнул и вскинул вверх руки. Черный туман заклубился вокруг него.
Тело нава вывернулось наизнанку и наружу, разрывая кожу и мышцы, выскочило зловещее нечто. Когда туман поредел, перед могучим Вестником оказалось настоящее чудовище.
Глубоко запавшие угольно-черные глаза с ненавистью пылали на маленьком морщинистом лице. Череп с многочисленными наростами и длинные заостренные уши вызывали из памяти самые страшные ночные кошмары. Губ не было, изо рта торчали черные клыки, между которыми змейкой проскальзывал тонкий раздвоенный язык.
