Я понимал, в каком незавидном положении оказался род Анжуйских-Захаровых. Они всей душой благодарный Максиму Белозёрову и царевичу Максиму. Искренне хотят идти бок о бок со мной по одному пути.
Но! Только если по этому пути пойдёт тот, кому верен их род.
Анжуйским-Захаровым будет мучительно больно биться против меня.
Но Алексея они не предадут.
Я вскинул к небу руку и от моей ладони во все стороны полился исцеляющий золотой свет Семейного Дара.
Мои энергетические контуры были этому совсем не рады…
Но что ни сделаешь ради хороших людей и уместных понтов.
— Вам всем нужно отдохнуть, — проговорил я наставительно. — Иначе ваши тела не выдержат такого ритма.
— Я хотел бы пригласить вас и ваших людей, Ваше Высочество, составить нам компанию, — проговорил старший герцог.
— Благодарю, но нас ждут товарищи. До встречи!
Сделав ручкой, я развернулся и, поймав взгляд Васи Васильева, жестом велел ему собирать бойцов.
— Ваше Высочество! — вновь окликнул меня весёлый голос, в котором не было ни капли подобострастия.
— Да, герцогиня? — через плечо посмотрел я на Свету.
Пару секунд она глядела в мой шлем, а затем расплылась в счастливой улыбке до ушей и выпалила:
— Спасибо!
* * *Абдул Али Давари — Богоподобный Воин из личного отряда второго сына персидского шаха, бежал через пески и камни, куда глаза глядят.
Подальше от поля боя.
Подальше от бешеных русских! И подальше от своих собственных товарищей."
"Ведь за то, что он выжил, а принц умер, на Родине Абдула Али Давари и так ждёт смертная казнь!
«Почему вы так быстро скончались, Ваше Высочество!» — в мыслях то и дело повторял Абдул Али Давари. Он видел, как в момент огненной атаки ужасного русского принца, принц персидский сразу же сгорел заживо.
Абдул костерил себя за то, что не успел толком прикрыть господина — сконцентрировал мало энергии. Потратился на собственную защиту…
И в итоге персидский принц сразу умер.
И сразу для Абдула Али Давари стало как-то бессмысленно продолжать этот бой. Ведь если охранник пережил того, кого должен был охранять…
То пережил ненадолго.
«Свалю подальше и стану наёмником, — думал про себя Абдул Али Давари.
