Воющие псы одиночества

- Ты не промокла? - в его голосе зазвучала неподдельная забота, и у Эллы слезы выступили на глазах. - Выскочила в чем была, без дождевика, без зонта…

- Нет, я до дождя успела. Я приду попозже, ладно?

- Эленька… Мы тут с мамой посоветовались… И твои ребята с курса несколько раз звонили… Одним словом, если ты очень хочешь, поезжай.

Они не обязаны. Они не должны думать о ее удовольствиях и желаниях. И все-таки они думают. Наступают себе на горло, готовятся провести ночь с валидолом под языком, лишь бы ей было хорошо.

Господи, папа, мама, как я вас люблю! В этот момент Гена с его гитарой, длинной челкой, стильной рубашкой и сладким голосом показался Элле таким глупым и таким ненужным, а тот странный парень, что сидел за стенкой, на кухне, и варил для нее макароны, таким близким и таким необходимым… К черту поход, у черту костер с песнями и лирические сопли, она не уйдет отсюда, пока ее пинками не выгонят, она не пожертвует ни одной минутой пребывания рядом с Назаром.

- Нет, папа, спасибо, но я подумала, что лучше я и правда дома останусь.

Завтра воскресенье, пойдем куда-нибудь все вместе, мы Андрюшке давно обещали в зоопарк сходить. А потом в кафе-мороженое. Хорошо?

- Хорошо, конечно, - в голосе отца послышалось облегчение. - Андрюшка будет рад. И мы с мамой тоже, давно мы никуда всей семьей не выбирались. Когда ты придешь?

- Попозже. Я на дне рождения. Вы не волнуйтесь, не ждите меня, здесь совсем близко, и меня проводят.

- Кто? - отец снова заговорил строго, даже требовательно.

- Да здесь полно ребят, папуля, весь наш бывший класс.

Элла врала легко и уверенно, даже сама от себя такой прыти не ожидала.

- Ну ладно, - он окончательно успокоился.

Она вернулась на кухню, где Назар уже растапливал масло на сковороде и резал толстыми ломтями «Любительскую» колбасу.

- Как дела? - спросил он, не оборачиваясь.

- Позвонила домой, сказала, что никуда не поеду.

- От сердца оторвала? - насмешливо бросил Назар. - С кровью выдавила из себя отказ?

- Ты знаешь, как ни странно, нет.

Все было легко, как будто только так и может быть. Я даже удивилась.

Он повернулся к ней, в одной руке нож, в другой - круглый аппетитный ломоть темно-розовой с белыми кружочками жира колбасы, и неожиданно запел немного скрипучим высоким голосом:

А я по улице иду как хочу,

А мне любые чудеса по плечу,

Фонари свисают - ешь, не хочу,

Как бананы в Сомали.

Элла расхохоталась весело, от души.

- Это что еще за классика русского романса?

- Никогда не слышала?

- Нет.