Вокзал Техас – Луизиана

– Да когда читать, у меня и времени-то нет, я уезжаю скоро, – произнёс нехотя Патрик, пытаясь отговорить себя и маму от этого непривлекательного занятия. Но вспомнив только что данное обещание, снизил обороты, понимая, что это не такая уж большая просьба, и мысленно согласился.

– Что за книга, мам? – мягко спросил сын.

– Сейчас принесу, подожди минутку, – Патрисия Джонс медленно встала и пошла к себе в комнату. Спустя некоторое время, возвращаясь уже с книгой, она шла и улыбалась любимому сыну.

Проходя мимо шкафа, она немного качнулась, и издание вылетело из рук.

– Что с тобой, мама? – Патрик резко вскочил и бросился к матери. Патрисия стояла у шкафа бледная и тяжело дышала. – Мама, что с тобой, ответь же мне! Тебе плохо, сердце?

Женщина кивнула, не в силах выдавить из себя ни слова.

– Лекарства, у тебя есть лекарства для сердца? – кричал Патрик, начиная паниковать. У него тряслись руки, он не знал, что делать и что говорить в таких случаях.

– На тумбочке… в моей комнате… пузырёк, – еле выдавила из себя мать.

Патрик пулей бросился в комнату матери. Коридор, дверь, тумбочка. Он увидел пузырёк, схватил его, но когда хотел уже бежать обратно, не рассчитал габариты комнаты, поскользнулся и упал на пол.

– Чёрт раздери этот пол! – парень резко поднялся, потёр ушибленное колено и быстро похромал к матери.

– Мама, держи лекарство, – он протянул пузырёк и поскакал на одной ноге в кухню за стаканом воды. Только бы снова не упасть, прыгая на одной ноге! – Так, где стаканы? Ага, вот они.

Вода, давай быстрее лейся!

Торопливо хромая обратно в гостиную, он нашёл мать, сидящую на диване и уже слегка порозовевшую. Она облокотилась на спинку и, кажется, дремала.

– Вода… не нужна? – Патрик сел на пол перед матерью и положил голову ей на колени. Он гладил её руки и шептал ласковые слова.

– Мамочка, что с тобой? Что с твоим сердцем? Как давно ты болеешь? Почему ничего мне не сказала? Боже, только бы с тобой ничего не случилось, я не переживу этого! – глаза жутко начало резать от нахлынувшей боли и отчаяния.

Сосуд, который был наполнен до краёв чувствами радости и любви, резко опустел и стал незначительным. Слёзы потекли неожиданно, обжигая кожу и оставляя бороздки от солёной, никому не нужной жидкости.

Он опустил глаза и увидел лежащую у шкафа книгу, она была открыта на середине и как будто ждала, что её возьмут и положат на отведённое место.