Вокзал Техас – Луизиана

Дверь была открыта настежь, ветер гулял в комнате, и дождь заливал порог, мгновенно образовывая на полу лужу. Рядом с лестницей лежал Билл и как будто спал. В такой темноте сложно было что-то разобрать. «И где эти чёртовы молнии, когда они так нужны?»

Она подбежала к мужу и наклонилась, понимая: что-то случилось. Может, он упал с лестницы и повредил себе ноги?

– Билл, это я, что с тобой?

Муж тяжело дышал и, кажется, ничего не слышал. Патрис начала осматривать его, она делала это ловко, хоть и была начинающим врачом.

Так, сначала голова – вроде цела, крови нет. Шея не повреждена. Руки спускались ниже, пытаясь решить проблему. Грудина – всё чисто. Тут муж задышал намного чаще, её руки нащупали рану. Нехорошо, очень нехорошо – в правом подреберье была рваная рана размером с коробок спичек. Из неё выливалась кровь, пропитывая одежду насквозь и стекая на пол. Дерьмово!

– Потерпи, милый, я сейчас принесу полотенце, – она взяла его руку и надавила на рану, чтобы остановить кровь. – Вот так подержи немного, хорошо? Я сейчас вернусь!

Женщину трясло, зубы стучали, у неё ломило всё тело, и хотелось прямо тут лечь и умереть.

Но адреналин подскочил на такой уровень, что сдаваться сейчас было никак нельзя. Нужно спасти мужа, забыть обо всём и думать только о его жизни. Иначе она зря училась на врача. И всё, что умеет и знает, можно будет выбросить в помойную канаву вместе с дипломом.

Патрис побежала на кухню за полотенцем и остановилась на мгновение у двери, которая до сих пор была открыта, ветер со скрипом расшатывал её в разные стороны.

– Как странно, а дождь всё не заканчивается, Билл, ты только взгляни, какая лужа образовалась у двери. Хорошо, что Патрик спит и не видит, а то бы тут же начал прыгать в неё, своими маленькими ножками.

Патрисия только сейчас догадалась включить свет и посмотреть вокруг. Всюду царил беспорядок, даже бедлам, как будто ураган прошёл по комнате, уничтожив всё на своём пути: и живое, и мёртвое.

На полу лежал муж, он был очень бледным, из горла вырывались тяжёлые вздохи, которые не предвещали ничего хорошего.

Патрис было страшно, и этот страх постепенно парализовал её, не давая действовать логично и правильно. Она допускала ошибку за ошибкой, как врач она это понимала и не могла простить себя.

Время шло, драгоценные минуты ускользали, как и жизнь из тела мужа. Она схватила полотенце на кухне и подбежала к супругу. Упав на колени перед ним, накрыла полотенцем кровоточащую рану. Ткань тут же впитала кровь и быстро намокла.