А это — ушастая прелесть. Моя Зайка. Которая еще не поняла, что все равно никуда от меня не денется.
* * *Растираюсь после душа. Оборачиваю полотенце вокруг бедер. Выгляжу как танк, накрытый чехлом. Дуло не просто выпирает, оно практически рвет ткань. Силой нереального желания.
Выхожу.
Зайка уже натянула джинсы, майку и кардиган. Смотрит на меня.
— Я пока пойду…
— Испугалась?
— Тебя? — фыркает она.
— Его.
Ее взгляд останавливается на самой выпирающей части моего организма. Просто взгляд. А у меня ощущение, что она его ласкает.
Меня сковало параличом чугунного стояка. Я как будто весь — торчащее вверх танковое дуло.
А Зайка все смотрит. Ничего не говорит. Не отводит взгляд. И — не уходит.
И я не могу не заметить, что ее начинает бить легкая дрожь. Потому что она знает, какие удовольствия таит в себе укрытый чехлом танк.
Я готов поспорить на что угодно, что в ее трусиках, в том самом прекрасном местечке во всей гребаной вселенной, сейчас горячо и влажно.
Я вижу это по ее расфокусированному взгляду, по участившемуся дыханию и распахнутым губам.
.
— Я хочу… — начинает Зайка.
И я одним прыжком оказываюсь возле нее. В процессе прыжка с меня слетает полотенце.
Зайка облизывает губы.
По моему телу проходит волна звериной дрожи. Хочу ее дико. Нереально. До сумасшествия…
61
Яна— Я хочу… прогуляться.
Делаю шаг назад и упираюсь спиной в дверь.
— Зайка… — рычит Волчара.
Его глаза сверкают жуткими голодными огнями, голос глухой и низкий, как у зверя. Зубы приоткрыты в поистине волчьем оскале.
А ниже… Ниже совсем не хвост. Хотя торчит голым пистолетом. То есть полноразмерным автоматом Калашникова.
— Все тело затекло, — лепечу я. — От долгой поездки. Надо пройтись.
И нажимаю на ручку двери.
— Я могу сделать офигенный массаж, — рокочет Волчара.
— А ты можешь прикрыться? — не выдерживаю я.
— Боишься не устоять?
— Боюсь, что ты отморозишь свое это…
— Что?
— Хвост!
Варлам скалится. Его рука преграждает мне путь.
— Все-таки уходишь, Зайка?
— Да. А ты обещал….
Я отвожу взгляд. Он сверлит меня своими жадными глазами.
— Я помню свое обещание. Но, если я сдохну, ты будешь в этом виновата, — произносит Волчара. Убирая свою лапу.
— От этого не умирают, — бурчу я.
Я выскакиваю на улицу. Тяжело дышу. Сердце колотится. Внизу живота… там просто полыхает костер. Подожженный Волчарой.
Меня всю трясет. Я прогуливаюсь вокруг гостиницы и ресторана. Пытаюсь отвлечься. Озираюсь по сторонам. Возле беседки вижу мангал.
