Волчье кладбище

 – Может, несмотря на отсутствие улик, они тоже подозревают, что именно Тео виноват в случившемся?

– А кто ещё? На Волчьем кладбище разве водятся кальмары?

– Отец сказал, что всё равно отстрелит этому подонку… тестикулы.

И добавила, когда уже к двери подошла:

– Лучше бы вам пока не появляться здесь. Кальмар… Тьфу! Позор на всю деревню!

Дорогу обратно мы выбрали не через лес, а по тропинке. Я сыпал проклятиями, Адам молчал. Я всё ждал, когда он заявит, что мол, довыпендривался я, не оправдал доверия, не выполнил важного поручения.

Но он подлейше молчал, что было ещё невыносимее. Откуда взялся этот чёртов кальмар? Я не верил ни в каких кальмаров.

О бессмысленнейшей в мировой истории театра рокировке мы услышали, как только началась репетиция. Милек Кочински объявил, что Себастьяна будет играть Тео. Питера как в зад вилкой укололи, выражение лица было примерно такое же. Я решил, что Кочински не желал видеть своего сына-злодея в роли злодея.

– Разумеется, дело в другом, – отмёл моё предположение Адам.

 – Разве не очевидно, Макс, что Тео сам потребовал себе эту роль, чтобы досадить Питеру? А Кочински согласился на это, потому что последовал моему совету занять Тео чем-то увлекательным. У Себастьяна больше всего текста, значит, недели на две Тео будет под контролем.

Тео поспешно нацепил повязку на бёдра. Его дерзкая нагота выглядела вдвойне неуместной, учитывая, что он натворил этой ночью. Вместе с бедуинской тряпкой Тео украл у Питера его свет. В зале как будто выключили огни рампы, отражавшиеся на лице Питера, – он потух в мгновение, как задутая спичка.

Надо полагать, Тео достиг желаемого эффекта, но мы не могли ничего с этим поделать.

В небольшом перерыве к нам присоединились Секвойя – он теперь мыл полы между рядами – и Робин, бледный, но поднабравший сил. Джо помог ему, чтобы не зацепить плечо, облачиться в рясу молочного цвета.

Вторая часть лицедейства началась с разборок. Когда Дарт вошёл и отвлёк Кочински, Питер сделал Тео замечание по поводу роли, того, как нужно было сыграть.

Тео подошёл к Питеру вплотную. Все вокруг напряглись.

Тео надменно скривил губы.

– Разуй глаза, Питер Секвойя. Твоё будущее не на сцене, а знаешь где? Во-он там, между рядами!

Тео указал на отца Питера.

– Когда я стану ректором Роданфорда, ты будешь уборщиком! И знай своё место!

– Питер! Оставь его! Синяки! На лице синяки будут! Ему же на сцену! – кричал Поттегрю.

– Зато за мученика сойдёт! – не унимался Питер.