Волчье кладбище

Игра, учёба, банальное завязывание галстука – я до сих пор свой ни разу не развязывал – короче говоря, действа, от которых у нас с вами оскомина, давались Питеру со щегольским лоском актёров немого кино.

Мне искренне жаль вас, потому что вы ни разу не бывали в душевой рядом с Питером. Его всякий поход на омовение торжественен, как Понтификальная петая месса. В душевой словно включается патефон, и по второму этажу нашего крыла льётся впечатляющее подражание голосу Энрико Карузо. Иногда мы слушаем баритон Тито Гобби, как правило, после ужина.

Однажды Тео листал учебник (такое случалось!), когда запела Мария Каллас. Тео прошёл к душевой и недовольно застучал кулаком по двери. Мария долго извинялась, но на смену ей ворвался драматический тенор Джованни Зенателло, затянув арию из «Мадам Баттерфляй». И это спровоцировало побоище. В тот раз, кстати, мы с Адамом только зубы чистили и даже пальцем никого не тронули, но Дарт в потасовке почему-то обвинил именно нас.

В столовой мы сели за наш стол, уставшие, предвкушая ещё долгий вечер по зубрёжке учебников.

Я стал думать, чем буду заниматься в летние каникулы. Ничего в голову не шло, потому как на другом конце стола хрюшка Мэтью громко и плотно заправлялся бобами и котлетой. Тут Тео с Гарри прошли мимо хрюши, толкнув его под локоть.

– Господи, Мэтью, даже свиньи едят аккуратнее, – покачал головой Тео.

Они заняли места в другой части, куда только что прошёл Адам за водой.

Прошлым летом я думал стажироваться в сервисе по подгонке деталей для воздушных судов. Ещё меня дед учил различать пение птиц. Может, из меня какой орнитолог выйдет? Но мне в спорте привычнее. Я решил, что пока останусь жиголо.

Послышался звон разбившегося стекла. Адам вцепился Тео в глотку.

Мы вновь нырнули в потасовку, третью за сегодня. Адам был значительно слабее. Куда его черти дёрнули ввязаться! Хотя старину Питера эта возможность вмазать Тео ещё разок явно очаровывала. Мы валяли друг друга по обеденному столу, сметая яства и утварь.

– Немедленно прекратить!

Я швырком сбросил с себя отморозка Гарри и разогнулся в дюйме от возникшего Дарта. Адам лежал у скамьи, очки его разбились, и во лбу на глазах наших росла основательная шишка.