Волчье сердце

— Точно, — кивнул Даниил, вроде согласившись, но тонкая ирония пробежала по его губам, и Жанна Федоровна это заметила.

— Кстати говоря. Вера моя подруга и замечательный человек. Благодаря ей мы с Даней познакомились, и я не позволю никому говорить о ней плохо. Даже тебе, — посмотрела на Даниила грозным взглядом. Ей не понравилось, что Вера, сама того не зная, стала центром внимания и очередных обсуждений.

— Никто не говорит о Вере плохо, — быстро ретировался тот.

— Я уверена, что Вера замечательная. Янис не мог выбрать другую, — улыбнулась Жанна Федоровна.

— Теперь мне еще больше хочется с ней познакомиться. А тебе, Даниил, не стоит быть таким категоричным. Не всем выпадает счастье с первого раза встретить близкого к душе человека. Так бывает, что сначала связываешься не с тем.

— Ты и о себе можешь так сказать, да, мама? — уточнил Янис.

Мать медленно поставила на стол бокал, который держала в руке и посмотрела на сына:

— Я овдовела, сынок, а не развелась. Это другое.

— Я не заварила чай.

Или кто-то будет кофе? — вдруг засуетилась она.

— Не вскакивай, — остановил ее Янис. — Рида заварит. Она вполне может чувствовать себя здесь как дома.

— Конечно. Я справлюсь, — ответила Рида и упорхнула в кухню.

— Мама, а мог Виктор Олегович быть причастен к смерти отца? — прямо спросил Янис.

— Откуда у тебя такие мысли?

— Не у меня. Были ли между ними разногласия, о которых я не знаю?

Жанна Федоровна заметно напряглась.

— Почему мы сейчас об этом говорим? — недовольно сказал брат.

— Что такого? Почему я со своей матерью не могу поговорить о моем отце? С кем мне еще о нем разговаривать? Если тебе это не нужно, то мне нужно, — ответил ему Янис. — У меня, кроме разговоров, больше ничего не осталось. Мама, ответь. Это важно.

Мать задумалась, словно пытаясь что-нибудь припомнить.

— Если и были какие-то серьезные разногласия, мне об этом ничего не известно... Владимир был очень специфичным человеком. Все, что с ним связано, могло причинить вам вред.

— Он был хорошим отцом, и я его любил.

— Да, ты был очень к нему привязан. Кажется, даже больше, чем ко мне... — неловко улыбнулась она. — Он вас тоже. Не всякие отцы любят своих детей так, как он любил вас.

— Я понимаю, почему ты могла захотеть стереть свое прошлое, начав новую жизнь после его смерти. Но почему ты и нас лишила всех воспоминаний? Ведь ничего не осталось.

— Осталось. После него остались вы! — как-то слишком резко сказала она.

— Разве что...