Волчье сердце

Мать повела себя так, как он и предполагал: принялась яростно все отрицать.

— Так удобно вышло, что все списали на заказуху, — обыденным тоном продолжил он, не двинувшись с места. — Никто не рассматривал другие версии, потому что у отца было слишком много врагов. А еще удобным оказалось, что Рысь забрал его тело из морга. Я уверен: ты об этом тоже знала. Может, сама ему это посоветовала. Все сложилось как нельзя лучше. Кроме одного, — тут он сделал внушительную паузу. — Меня. Был еще я, который все видел. Но тоже удобно забыл, да еще и онемел от шока.

С каждым его словом с лица матери будто спадала маска. Взгляд наливался невиданной злобой и ненавистью. Она уже не могла, — а может, не хотела — скрывать свои истинные чувства к сыну.

Он всегда чувствовал, что за ее подобострастным желанием ему угодить кроется что-то другое. Такое липкое и неприятное, от чего его всегда тошнило. Поэтому не любил навещать мать, не мог притворяться и лицемерить, делая вид, что не чувствует ее отношения. Только вот объяснить его он не мог.

— Я все время думал: что не так? Почему мы не можем нормально общаться? Даня ведь может. Вы встречаетесь, болтаете о разных пустяках, веселитесь... А мы с тобой даже поговорить спокойно не можем.

Даня хотел что-то сказать, — у него даже рот приоткрылся, — и не мог. Сидел безмолвно, с выражением ужаса и гадливости на лице. Он все еще не верил. Человек ведь так устроен. Мы до последнего будем отрицать правду, которая приносит нам боль. Янис и сам всю жизнь ее отрицал, убеждая себя, что лицо Петра Игоревича, материного любовника, являющееся ему в кошмарах, было просто лицом из снов.

— Прости, Даня, что тебе приходится услышать все это вот так, — с искренним сожалением сказал он. — Я не знал, как тебе сказать, как предупредить. Я не смог найти нужные слова. Прости меня. Но это правда. Я видел его там. Это был он. И она это знает. — Посмотрел на мать: — Не ты нажала на курок, но ты заказчик. Это было сделано по твоей воле и с твоего согласия. Вы вместе все спланировали, вместе устроили.

Мало тебе было, что ты лишила нас отца, ты забрала и все остальное. Память. Все, что напоминало о нем. Все, что нам было дорого и важно. Наш дом, любимые игрушки. Все! И не надо говорить, что ты нас защищала. Ты себя защищала! Ты боялась, что я все вспомню... Боялась и ненавидела меня. За свой страх. За свой грех. А я ведь вспомнил...

Это не в один миг произошло. Накапливалось постепенно и собралось в единое целое в те мрачные дни, когда Вера его оставила.