Волчье сердце

Делать все для себя.

— Ты правильно мыслишь, — согласилась Вера. — Теперь смотри. Новый мужик. Он чужак. Кто он такой? Что ему надо? Вообще неизвестно, что у него в башке. Новый мужик — новые проблемы. Зачем мне новые проблемы? Ради удовольствия? Секса? Хм, сомнительное удовольствие. Оно того не стоит, чтобы разгребать последствия новых связей. Севку я как облупленного знаю. Все его приколы мне давно известны. Он занимается своими делами и пусть занимается, лишь бы в мои не лез.

— Нет, пожалуйста, Вера, нет, — картинно запричитала подруга.

— Ну опять ты! Вот рубишь! Дай ты мне пофилософствовать, широко помыслить!

— Философствуй, ради бога, — улыбнулась Вера.

Они еще долго говорили, но Вера так и не сказала, что Янис совсем не толстый и не лысый. Он породистый, сдержанный, высокий и потрясающе сложенный. В нем чувствовался характер, какая-то особенная, как любит говорить Рида, аура — смесь обаяния, мужской силы и чего-то еще, вызывающего ужас. Умолчала она о его бездонных серых глазах, в которых было нечто такое, отчего встречаться с ним взглядом требовало усилия.

Не сказала о том, как случайно коснулась его шеи, когда смахивала соринку. О приглашении в ресторан, о мыслях, вдруг полезших ей в голову, она тоже смолчала. Эти дурацкие мысли должны выветриться вместе с похмельем. Она столько лет потратила, чтобы сделать свой мир непоколебимым. Даже Сева, со своими неудавшимися планами и вечно недовольной мамой, — немногим серьезнее простого неудобства.

Завтра Вера проснется и будет делать то, что умеет лучше всего — она снова будет строить стены.

Вера была в ловушке, в непроглядной тьме, где воздуха не хватало, а стоило шевельнуться — натыкалась на стену. В диком ужасе она металась в своей тюрьме, пока ее не выбросило из этого кошмара. Дурной сон. Это просто был дурной сон...

Сердце все еще бешено колотилось, пальцы стискивали простынь, но уже нахлынуло облегчение, когда, открыв глаза, обнаружила себя в собственной спальне. Еще минуту пролежала, успокаивая сердцебиение. Тело, тяжелое, словно камень, никак не хотело двигаться.

Сначала Вера шевельнула пальцами, разжимая стиснутые кулаки. Затем перевернулась на бок и опустила ступни на пол. Потом села, нащупала брошенную у кровати длинную футболку, которую надевала вместо сорочки. Едва минуло пять утра. Слишком рано, чтобы начинать рабочий день, но заснуть ей точно не удастся.

Сева спал, повернувшись к ней спиной. Вера оделась и вышла из спальни, тихо прикрыв дверь, чтобы не разбудить мужа.