Волчье сердце

— Я и сейчас так считаю, — не удержалась она, хотя подобных высказываний стала избегать, чтобы не расстраивать мужа.

— Ты не можешь признать свою ошибку, да? Я тебе докажу обратное.

— Не надо мне ничего доказывать. Я тебя ни в чем не упрекаю.

Она начала уставать от этого разговора. Демонстрируя, что больше не намерена это обсуждать, погрузилась в изучение своих документов.

— Вот посмотришь, — сказал муж, уже выходя из кухни.

— Ага, — проворчала Вера, — разойдитесь, я взлетаю.

Всеволод услышал ее тихие слова и обернулся.

Вера смутилась.

— Знаешь, — негромко, но внушительно сказал он, — ты все говоришь о моих неудачах. Но, по-моему, мой самый провальный проект — это ты.

— Что ты имеешь в виду? — спросила она, дрогнув.

— Я ждал, ждал... но так и не дождался.

Сева ушел, а Вера так и осталась смотреть в дверной проем невидящим взглядом. К горлу снова подкатил горячий ком, и в одну секунду все стало противно. Все! И кружка любимого кофе, и светлые стены кухни... и работа, и муж... и розовый сад за окном, и день, и час.

.. вся эта жизнь! От клавиатуры ее заворотило. На первые удачные наброски проекта стало мерзостно смотреть.

В глубине души Вера понимала: конфликты с мужем от его неустроенности. Чем выше взлетала она, тем нетерпимее к ее успеху становился он. Она никогда не упрекала его, не хвасталась своими победами. Каждая из них — это не удача или везение, это результат упорного труда. Они поженились, будучи еще студентами. Сева видел, как она училась, как делала первые шаги в профессии, и знал, чего ей это стоило, но будто назло обесценивал труд и умалял достижения.

Словно сводил с ней давние, никому не понятные счеты.

Мстил за неоправданные ожидания?

Вера никогда не была пылкой, но Сева почему-то думал, что после свадьбы все изменится . Не верил, что это не маска. После их первого секса он был разочарован, а она долго плакала. Потом все наладилось — Вера научилась притворяться. Она так мастерски это делала, что уже и сама верила — все у них хорошо. Просто прекрасно. Как у всех.

И недавняя реакция на ее неожиданный перфоманс не должна была ее обидеть. Но все-таки задел Севка что-то в ее душе, и эта тонкая струна до сих пор звенела.

Звенела тонко, надсадно, по-бабьи...

С подругой они, бывало, обсуждали что-то личное. Рида постоянно рассказывала ей про каких-то страстных любовников и офигенный секс. Они смеялись, сплетничали, но Вере сказать было нечего. Не имела она ни страстных любовников, ни бурных ночей. Нет, одна сумасшедшая ночь была.