Волчье сердце

— Пожалуй, я помою руки, — сказал он, расстегивая пиджак. — Сидите, мадам, сидите, я не потеряюсь.

Евдокия Степановна царственно кивнула и улыбнулась. Янис бросил пиджак на спинку стула и ушел на поиски ванной комнаты. Вера, прихватив из кухни хлеб, блюдо с сыром и фруктами, вернулась в комнату.

— Хороший пиджачок-то. Внучку моему, Петьке, на выпускной тоже такой надо, — приговаривала Зинаида Акимовна, щупая ткань шершавой от дачных работ рукой.

— Ага, баб Зин, только если твой Петька выпускник Оксфорда.

— Вера говорит, что ты, Акимовна, даже если с потрохами продашься, на такой пиджак не хватит, — вполголоса сказала Степановна.

— Такой дорогой, — шепотом ужаснулась баба Зина. — Говоришь, работаешь с ним?

— Работаю, — подтвердила Вера, не вдаваясь в подробности, и разлила солянку по тарелкам.

— Вера сказала, что у вас что-то произошло, я забеспокоился и решил заехать. Вдруг помощь нужна какая-нибудь, — прибавил от себя вошедший Янис.

Евдокия Степановна победно глянула на подругу и снова подняла только усевшуюся на место внучку.

— Детка, принеси нам крепкого.

— Неси, говорю! — скомандовала она. — Янис свет-Владимирович, подай-ка нам рюмочки.

Янис достал из старинного серванта хрустальные рюмки. Вера принесла коньяк. Выглядел Майер так, словно бабулин командный тон его ни капли не задел, и все происходящее ему чрезвычайно интересно.

Евдокия Степановна подняла наполненную рюмку и горестно вздохнула:

— Хорошая Любка баба была... но такая с-с-сука! Пять лет со мной не разговаривала.

Пять! Приревновала к старику своему! Больно мне этот пень нужен! А я ей сказала: ноги моей у тебя на могиле не будет! И не пошла! И не пойду! — Старушка стукнула по столу невесомой рукой, выдохнула и отпила из рюмки.

Вера же, наоборот, перед тем как выпить, глубоко втянула в себя воздух и украдкой шепнула Янису:

— Голову даю на отсечение, ты еще ни разу не выпивал в такой компании.

— Вера, — прошептал Янис, — давай скорую вызовем.

— На всякий случай. Пусть подежурят у подъезда, пока эта поминальная вечеринка не кончится.

А то распереживаются старушки, начнут через одну падать.

— Их тут всего две. — Вера еле сдержала смешок.

— Я про то же. Свалятся обе. Что делать потом будем?

— Прекрати, — засмеялась Вера.

— Милок, а тебя рука, что ли, болит? — вновь обратила на него свое внимание Евдокия Степановна.

— Нет, — откликнулся Янис.

— Налей, значит, бабушкам. А то сидишь, будто рука болит.

Вера прикрыла глаза рукой, готовая провалиться сквозь землю.