Волчье сердце

— Ты же знаешь, это неизбежно. Нам все равно придется поговорить, — сказал Янис спокойно и, крепко стиснув ее ладонь, повел в дом.

— Пусти! Я не хочу! — запротестовала Вера, вдруг ощутив приступ паники, но Майер буквально втащил ее внутрь и захлопнул дверь.

— Располагайся. Думаю, разговор затянется. — Он включил лампу на столике у зеркала и снял с себя куртку.

— Мы, кажется, все выяснили. — Вера напряженно осматривалась, не спеша раздеваться.

— В самом главном мы еще не разобрались.

— Я понятия не имею, о чем ты.

— Все еще будучи под влиянием иррациональных чувств, она бросилась на улицу, но Янис перехватил ее, не дав сбежать.

— Еще как имеешь. — Развернул к себе лицом, прижав к двери. Она попыталась отвернуться, но он заставил смотреть на себя. — Посмотри на меня.

Вера зажмурилась и сделала резкий рывок, чтобы вырваться из его рук, словно само его прикосновение было ей ненавистно.

— Посмотри на меня, Вера! — заорал он.

Она распахнула глаза — и словно удар тока пронзил ее тело.

Его рев прорвал какую-то плотину. Пробил брешь, сквозь которую прорвались запретные воспоминания, давно забытые, загнанные так далеко, что, казалось, их уже никогда не достанешь. Они нахлынули на нее всей тяжестью. Всей своей безумностью.

— Я прошу тебя, не надо... — чуть не плакала она.

У нее подогнулись колени, но Янис мертвой хваткой держал ее за плечи, не давая упасть. В голове проносились картинки, они бились в ней, словно запертые в клетку птицы. Сердце то бешено колотилось, то замирало, леденея.

Она будто попала в самый центр бури. Понадобились бесконечные минуты, чтобы мир снова погрузился в тишину и покой.

Он отпустил ее, как только почувствовал, что она утихла, и сам снял с нее пальто. Вера не вырывалась — бежать больше некуда. Дрожащими пальцами она достала из сумки сигареты и прошла в гостиную. Взяла пепельницу с каминной полки, воткнулась в кресло у огромного окна и подобрала ноги, прижав колени к груди. Понятно, почему Майер сегодня привез ее сюда.

Она уже была здесь много лет назад, и он решил ей об этом напомнить. И о себе.

Ее кошмар стал явью. Темная тень, от которой она так старательно убегала все эти годы, приобрела человеческое обличье. Его голос. Его лицо. Тогда дом только построился. Внутри сильно пахло деревом, но мебели было меньше, чем сейчас. Она помылась, смыв с себя грязь и кровь. Он дал ей сухую, чистую одежду, перебинтовал разодранное запястье и сказал, что ничего с ней не сделает.