Волчье сердце

— улыбнулась она, но эту гримасу с большой натяжкой можно было назвать улыбкой, — ты из любопытства разрушил мою жизнь?

— Нет, не поэтому. Ты мне понравилась. Я тобой увлекся. И я не думаю, что я что-то разрушил. И не надо мне рассказывать о своей безмерной любви к этому недоноску.

По ее лицу пробежала тень, но Янис не смог понять, что это за чувство. Вера отвернулась, прежде чем он смог что-то прочитать в ее глазах. С минуту молчала. Лишь стук капель дождя по стеклу нарушал тишину в доме.

— Хорошо, — глухо сказала она.

— Теперь можно говорить откровенно, так что я скажу тебе, как обстоят дела на самом деле. Он был рядом. Поддерживал меня после аварии, в которую я попала, когда ушла от тебя. Он помог мне прийти в себя после всего, что произошло... Мы поженились, потому что я от него забеременела.

— Он все знает? — равнодушно спросил Янис и, прикурив, выпустил дым.

— Нет. Только про аварию. Про остальное — нет.

— Тебя не должно было быть там. Ты оказалась не в то время, не в том месте, не с теми людьми.

Впрочем, они не люди, — с ледяным, поражающим ее спокойствием произнес Майер.

— Они убили мою сестру. Изнасиловали и убили. Растерзали девочку. Ей было восемнадцать.

— Мне от этого не легче. Я была чуть старше, когда твои ублюдки схватили меня. Знаешь, сколько времени мне понадобилось, чтобы зажить нормальной жизнью? Чтобы не бояться собственной тени, перестать вскакивать по ночам, разрешать кому-то к себе прикасаться... Твоя вендетта сломала мне жизнь... сломала меня... — Вера замолчала, словно надорвавшись в попытке описать неописуемое и сделала глубокую затяжку.

— У тебя вообще не было бы никакой жизни, если бы не я! Тебя и на свете бы уже не было! — рявкнул он, и Вера вздрогнула. Договорил уже спокойно: — Давай начнем с этого. Муженек помог, как я вижу.

— Майер, не язви на эту тему, — сказала она с нотками пренебрежения, — не будь еще большим чудовищем, чем ты есть.

Он был прав, но она не собиралась признавать его правоту. Точно не вслух. И точно он не дождется от нее благодарности за спасение.

Она и так заплатила за это слишком дорогую цену. Думала, что уже за все рассчиталась, и не предполагала, что когда-нибудь придется вариться в этом заново. Заново проживать ту маленькую жизнь сломленного человека. Но он вернул ей эту боль. У нее было такое чувство, что ее швырнули о землю. Швырнули с такой силой, что от нее ничего не осталось. Она была абсолютно раздавлена и разбита на мелкие кусочки.

— Кстати говоря, это ты мне позвонила.