Волчий билет

Валиев встал, взял бумагу с ручкой, подошел, положил на край стола, поближе ко мне, – На, роман будет длинный, некогда мне, – направился к двери, открыл, добавил мне не пороге, выходя, – Кстати, на Шумилова Юрия Семеновича можешь не рассчитывать, он теперь такой же, как и ты – под следствием, за ваше сотрудничество.

Наконец, мозги мои заработали. Это правда или развод? Вот что первым делом я должен выяснить. Но как? Требовать адвоката и через него пытаться, но кого? Нужно было, конечно, заранее об этом побеспокоиться, а так подсунут кого попало.

Кого я знаю? Вспоминай, кому можно верить. Так, Варшавский Колян, директор нашего фонда, у него юридическое образование, это точно, но адвокатом он вообще не работал. Ну и фиг с ним, буду требовать его, а там видно будет, приведет с собой кого-нибудь, кому можно довериться. Самое главное хоть узнаю – взяли Вову или нет.

– Я ни слова не скажу без адвоката, – обратился я к «овчарке».

– Обойдешься, тут тебе не кино.

– Нет, так нет, я свои права знаю, – я уверенно вытянул ноги, закинув правую на левую, откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди, всем своим видом показывая, что разговор окончен.

Недолго думая, «овчарка» вызвал по телефону других псов, меня увели в камеру предварительного заключения.

Войдя в камеру, я с удивлением обнаружил здесь опять Егора, с его четырьмя дружками, с которыми уже сидел в ОРБ. Великолепная пятерка, подумал я, они что, в командировке здесь?

Все они играли в карты за большим столом посередине небольшой камеры, на шесть двуярусных кроватей, по три с каждой стороны.

Из-под одной из них торчали ноги еще одного человека, в грязных и дырявых черных носках.

Стол – слониха, нары – шконка, стал вспоминать я тюремный жаргон, карты – стиры.

– А, явился, не запылился, – с этими словами, Егор встал из-за стола и направился ко мне, вразвалочку, приговаривая нараспев, – Ну что-ж, как говорится, Кесарю – Кесарево, а Игорю – Игорево.

Я думал, что он идет поздороваться и протянул было руку, но получил сильнейший удар в левый глаз, такой, что отлетел назад и больно ударился головой о железную дверь.

– Сука, – вымолвил я, быстро вскочил и бросился на него с ударом справа, но вдруг погас свет.

Свет включили, когда я уже лежал на спине, очнулся, видимо, оттого, что лицо замерзло. Потрогал, обнаружил на нем мокрое, холодное полотенце, убрал, попытался открыть глаза, но открылся только правый.