Ты уже согласился! Ещё вчера, на берегу, когда я сказал о видеоплёнке. А что касаемо особых условий, я их предполагал. И готов выслушать, потому что это уже деловой разговор.
— В первую очередь отдашь мне Кудеяра.
— Условие более чем странное… Зачем он тебе?
— Мне нужен раб. Раб — моя собственность, которую не жаль.
— Не понял…
— Для тренировок, как тренажёр, если говорить понятным тебе языком.
Финансист насторожённо усмехнулся.
— А он?.. Останется жив?
— Нет.
— Я бы мог предложить другого. Этот ещё будет полезен, полезен нам обоим…
— Слушай, Поджаров! Если ты будешь и впредь таким неуступчивым, у нас вообще разговор не состоится.
— Состоится, — тихо и назидательно произнёс он. — Непременно состоится. Иначе быть не может.
— Может, — в тон ему повторил Ражный. — Непременно может. Снял ты поединок с Колеватым, и что? Теперь засунь эту плёнку себе в задницу и топай отсюда.
— Ты смелый парень, Ражный. Я давно это заметил. А если этот ролик в эфире прокачу?
— Не забудь выслать гонорар.
— Посмотрят твои товарищи по ордену…
— Как я с Колеватым боролся? Ну? Давай с тобой поборемся, хоть сейчас.
Независимый тон Ражного не то чтобы смутил, но поколебал вчерашнюю уверенность Поджарова, и этого хватило, чтобы сделать определённый вывод: у «Горгоны» иного козыря не было. Иначе бы финансист выдал его в эту минуту, чтобы окончательно додавить противника и полностью овладеть ситуацией.
Вообще-то, существование такой плёнки, тем более её обнародование, несло определённую опасность, но только лично для Ражного.
Ему светило Сирое Урочище и лишение права на вотчину, поскольку он не смог обеспечить конфиденциальность и безопасность поединка. Суд Ослаба в этом отношении был суров… Но борьба с «Горгоной» не кончилась; наоборот, только начиналась, и сегодняшние пикировки можно было отнести к кулачному зачину. Что конкретно вычитал японец в древнем манускрипте, было не совсем понятно, однако Ражный предполагал, не очень-то много, скорее всего, общие положения, кое-что из обычаев воинства, возможно, некие житейские детали.
Так что если и была утечка, то в древности, не по его вине и весьма ограниченная.
Из финансиста сейчас требовалось вытащить все, что знает он сам и что поведал ему Хоори.
— Не упорствуй, Ражный! Конечно, я не рассчитывал, что сразу сдашься, с тобой придётся повозиться, поволохаться на ковре… Но признать победу сильного противника — не позор. А я сильный.
