— Это он вас помирил?
И тут Ражный вдруг понял причину столь резкой перемены в поведении Поджарова: прямо на обеденный стол глядели пластмассовые кабаньи глаза и раздутые, хищные ноздри будто тянули воздух и принюхивались к резкому запаху тухлятины.
Да он под пристальным взглядом камер ничего, кроме дифирамбов, и петь не станет!
— Кстати, а почему бы нам не встретить Хоори? — предложил Ражный. — Если с минуты на минуту? И свежим воздухом подышать? Здесь все провоняло гнилой рыбой.
— Не откажусь, — мгновенно согласился он и встал.
— И впрямь засиделись…
Прогулочным шагом, почти соприкасаясь плечами, они вышли за ворота и шагали ещё добрую сотню метров, прежде чем финансист открыл рот, точно зная радиус действия видеокамер. И их наличие не скрывал.
— Думаешь, все переколотил? — спросил с усмешкой и все-таки шёпотом. — Да тебя нашпиговали, как булку изюмом.
— Я чувствовал…
— И вёл себя неосторожно! Снимают не мои люди…
— Чьи же? Японца?
— Где бы я, по-твоему, взял столько аппаратуры?
— Веду себя так, как считаю нужным, — резко обронил Ражный.
— Не требуй устранения Каймака! — быстро заговорил финансист. — Он на самом деле вернулся набитый долларами. И далеко не идиот, не обольщайся. Чует, его сбросят с хвоста, как только выпотрошат. Застраховался, деньги пока что держит в каком-то тайнике. И связи свои зарубежные не выдаёт… Беречь его надо! Другого источника доходов у нас нет.
— Я вообще ничего не собираюсь требовать. Во всей этой суёте мне интересно лишь взглянуть на стиль Мопателе.
— Хоори готов встретиться… Но ты лучше откажись!
— Почему?
— Косоглазому не поединок нужен, а видеозапись боя. Потом его аналитики обработают, разложат по элементам, по деталям, расшифруют. Там такие спецы сидят! И когда просветят насквозь, снимут каждый твой шаг, каждую тренировку — кинут тебя! Вернее, нас с тобой.
— Неужели японцу не хватило для анализа схватки с Колеватым? — откровенно изумился Ражный. — Там-то два натуральных поединщика.
Поджаров несколько метров прошёл, глядя себе под ноги, обогнал Ражного и встал на пути.
— Не хватило. Потому что он не видел и никогда не увидит этой плёнки.
— Вы как пауки в банке, — обронил Ражный, но финансист пропустил это мимо ушей, сказал с чувством затаённой горечи:
— Съёмку борьбы с генералом Колеватым делал мой человек. А ты его недавно порешил… Просил же тебя…
— Твоего человека зарезал волк.
— Знаю… Да волк-то твой, — он стряхнул с себя чувственность.
