Вороньё в тех краях размножалось и жирело от долгой войны…
Три эти птицы сидели сейчас на сухой ели низко от земли и внимательно наблюдали за движением человека, не забывая коситься под дерево. Чего-то ждали…
Ражный отвернул в сторону и пошёл прямо на сухую ёлку — вороны нехотя взлетели, закричали недовольно, заругались, что отнимают добычу.
Волчонок сидел на корневище и подпевал отцу. Он даже не дёрнулся, когда оказался в человеческих руках, ибо взят был за холку, как носила его мать.
— Вот ты где, брат… А от мамаши твоей одна шкура осталась…
Щенок открыл глаза, чем удивил человека.
— Интересно… Пуповина не отсохла, а смотришь. Щенок тихо заурчал. Ражный крепче взял за загривок и тут увидел тонкие молочные зубы в пасти зверёныша.
— И ещё с клыками… Да ты, брат, вундеркинд. Волчонок или властную руку почувствовал, или посчитал, что взят материнскими зубами — обвис, вытянув лапы. Взгляд щенка был уже осмысленным, реагировал на движение и предметы — знать, давно освоился с окружающим миром.
— Ладно… А где твои братья-сестры? Или всех мамаша подъела?
Вороны кружили над головой: их добыча сейчас была в руках человека. Ражный понаблюдал за их полётом, сунул в карман волчонка.
— Значит, подъела… Такая здоровая, а всего троих родила и только одного тебя оставила. Видно, не зря говорят: чем меньше рождаемость, тем выше организация и интеллект. Пошли, что ли?
Зверёныш чуть поволохался в кармане и затих. Кудеяр почти зарыл волчицу, однако, заметив хозяина, бросил лопату и сел.
Ражный сдёрнул с него брезентовую куртку, завернул щенка и, завязав узлом, положил на колодину. Раб тут же оказался рядом, просунул руку в узелок, погладил волчонка, не вынимая.
— Какая мягкая шёрстка. Плюшевый… Вы что с ним станете делать, хозяин?
Ражный не удостоил его ответом, ибо сам не знал, что теперь делать с волчонком. Конечно, надо бы отдать полякам, да почему-то чувствовал нарастающий внутренний протест, в основном продиктованный обидой, что упустили они вчера матёрого и теперь добавили ему работы перед поединком.
Пользуясь молчанием, раб достал щенка, заглянул в пасть, осмотрел снаружи.
— Редкий случай, — заключил равнодушно. — Пуповина свежая, а глаза открылись… Как это понимать, президент?
И вдруг как-то странно пискнул, отшвырнул щенка и зажал основание большого пальца.
— Вот сука!.. И зубы есть! — Кудеяр тут же справился с собственным испугом, взял привычный саркастический тон.
