Витюля прекрасно осознавал своё положение, называл себя абортом реформы и все ещё желал быть кому-то нужным и полезным — не государству, так небольшому частному делу в виде клуба и охотничьей базы. Варить он больше не мог, поскольку от долговременных запоев тряслись руки…
— Ладно, — согласился тогда Ражный. — Служить так служить… Но запомни: малейшее неповиновение, и я тебе больше не хозяин.
Кудеяр готов был землю есть.
А Ражный присматривался к нему и искал подтверждение своим внезапным мыслям: впереди был первый поединок, и вполне возможно, что его будущий соперник, заранее зная, с кем придётся выйти на ристалище, подослал своего человечка, используя его вслепую.
Отец не раз предупреждал — за полгода до схватки никого больше к себе не подпускай, тем более перед Пиром. К нему самому не раз подкрадывались — то молодая женщина объявится, на которую сроду не подумаешь, то беспризорный мальчик, которого выгнать рука не поднимается. Для соперника все важно: как ты живёшь в мирской жизни, что ешь, сколько спишь и даже что видишь во сне.
И сколько бы он ни приглядывался к рабу, ничего не заподозрил и все-таки решил заранее освободиться от зависимой души: до поединка оставалось менее полугода, поскольку Ражный этой весной достиг совершеннолетия аракса — исполнилось ровно сорок.
Способ избавления от рабства он знал армейский, проверенный и жёсткий: прежде чем поднять человека, его следует унизить, дабы ощутил дно и опору под ногами. Иначе из трясины не выплыть…
Но оказалось, есть на свете люди настолько глубокие в своей низости, что могут и тебя увлечь на дно, незаметно погрузив в болотную зыбь.
Самое удивительное, что Кудеяру нравился такой образ жизни и другого он не хотел, а выгнать его с базы оказалось невозможно. Он в буквальном смысле прилип, въелся, как ржавчина, и медленно грыз изнутри душу, изъедал и язвил её своими циничными, полускрытыми насмешками, и когда хозяин выходил из терпения и хватал палку, тотчас же покорно склонял перед ним спину.
Ражный терпел и ждал случая, когда можно хорошенько встряхнуть, жёстко наказать в последний раз отравляющего жизнь раба, и приезд поединщика подстегнул к скорому действию, да и случай представился удобный: охота с поляками, вертолёт, начальство из области — все к месту.
Едва Кудеяр забил камнями могилу волчицы и сел в тенёк покурить, за ельниками послышался стрекот вертолёта Ми-2, на котором вчера брали волчью семью у логова.
