С поляками, которых Ражный за иностранцев не считал, намаялся больше, чем с изнеженными американцами или привередливыми немцами. Им и вертолёт не помог — вывернулся и ушёл матёрый и волчица с прибылыми, выпустили по собственной вине: куда уж лучше, когда тебя наводят на зверя с воздуха, подходи и бей.
Панам бы покаяться или хотя бы вину свою признать и не предъявлять необоснованных претензий — в них заиграла шляхетская кровь, полезло дерьмо — мол, за увечье охотника, павшего в колодец, платить придётся клубу, еда на базе плохая, комары заедают, подушки комковатые, в спальне сквозняки и вообще охотничий клуб — надувательство русских проходимцев, и надо бы расторгнуть с ними контракт.
Президент клуба тихо скрипел зубами и с тоской, добрым словом поминал Тараса Бульбу и Ивана Сусанина.
Поздно вечером выяснилось, отчего недовольны паны и ради чего столько времени добивались этой охоты на логове: коммерсанты обещали преподнести польскому президенту волчонка.
И когда на подходе к логову услышал волчий плач, застрявший в ушах, понял, что волчица мертва и сейчас складывается самая неблагоприятная обстановка.
Волк пришёл к погибшей возлюбленной, простился, а потом оплакал и ушёл на разбой…
Сейчас Ражный ничего особенного не чувствовал, ибо мысли по-прежнему были прикованы к поединщику. Он вспоминал его рукопожатие, взгляд, голос, процеживал в памяти короткий диалог, состоявшийся на дороге, и пытался угадать его характер, силу и качество эмоций, способности врождённые и приобретённые и из всего этого смоделировать, хотя бы общие приёмы борьбы.
Ражный знал, что и Колеватый сейчас занимается тем же анализом и, пожалуй, волнуется больше, поскольку схватка предстоит в дубовой роще, насаженной далёкими предками и полностью обновлённой отцом, а дома и деревья помогают…
Эх, узнать бы о нем сейчас хоть что-нибудь — какого он рода, сколько раз выходил на ристалища, в каком периоде схватки рассчитывает на победу, а в каком может сделать ничью или вовсе уступить.
Судя по телосложению, кулачник он сильный, и брататься во втором тайме с ним будет трудно. Так что придётся доводить его до третьей стадии — до сечи…"
"Что вольные, что вотчинные араксы никого к себе близко не подпускали, таили не только от мира свою вторую жизнь, но и перед своими были закрыты, так что или вычисляй, изучая характер и психологию, или все узнаешь уже на земляном ковре, в роще.
