— Кто книгу давал читать? — даже голос зазвучал по–женски.
— Да старец один, именем Ослаб.
— Это который при монастыре в Руси обитает?
— Так и есть, царица, ослабленный старец!
— А имя тебе — Пересвет?
Тут гоноша вдохновился, надежду почуял.
— Пересвет! Отшельником этим и наречён.
— Так бы сразу и сказал. — Царица вдруг подломилась и присела на камень. — Рано ты явился, гоноша.
— Ну вот, то рано, то поздно! — возмутился ражный. — Всё тебе к сроку надобно, а рок иначе судит!
— Рано оттого, что Белые Дивы в моих горах ещё не заневестились, — загоревала царица.
— Самым старшим от роду дюжины лет не миновало, остальным и того меньше. Даже грудные младенцы есть, да грудь дать некому. А по нашим обычаям лишь на семнадцатом году девицы в поленицы выходят. Да и то не все, а только те, что в битве ворога одолеют. Иные мои отроковицы малые уже сходились в сечах с супостатом и довольно их перебили. Да вот беда, летами не вышли.
— Где же те, что вышли?
— А все на бранном поле сгинули! Все, как одна, полегли в битве с новыми татарами…
— Солевары мне сказали, иных полонили да в неволю увели! Да не верится мне, чтоб Белую Диву взять было можно помимо воли её.
— Добро, что не поверил солеварам… Да только двух моих Див всё же взяли в полон. Самых красных да гоношистых…
— Верно, худых дев ты вскормила, царица! Что же они себя жизни не лишили, дабы во вражеские руки не даваться?
— По моей воле, ражный, — горько призналась царица. — Я велела им в полон пойти.
— Зачем же?
Владычица Белых Див ещё пуще опечалилась.
— Хан Тохтамыш половину драгоценной добычи шлёт Тимуру. Мыслила, полениц моих поделит, одну наложницей хромцу отправит, другую себе оставит. А как искушённые прелестью Див станут домогаться соития, те обоих и зарежут. Чтоб отомстить за сестёр своих… Жалею теперь. Уж год миновал, а сей грозный хан и его хромой владыка всё ещё живы. Знать, напрасно отдала отроковиц на муки неволи… А может, в наложницы продали их, может, уж нет на свете девиц, ибо строптивы и насилия не потерпят.
Сижу теперь и гадаю…
Пересвет подпруги подтянул и в седло вскочил.
— Где же этого Тохтамыша сыскать?"
"— Его искать себе на погибель. Как ты вызволишь моих сестёр? Коль сам отрок ещё?
— Как–нибудь вызволю!
— Дам тебе много злата и самоцветов, — подумав, вдруг решила царица.
— Конь у тебя добрый, увезёт. Ты выкупи Див полонённых. Тохтамыш и Тимур охочи до всяческих драгоценностей, увидят и не стерпят, хоть одну, да продадут.
