Один говорит, надо через двери уходить, а второй, мол, пойдём через стену, — диверсант перешёл на шёпот: — Говорит, если через двери, то кого-то придётся убить. И другие старики его вроде поддержали, дескать, нельзя нам земных людей убивать. Эту фразу я точно расслышал — «нельзя нам земных людей убивать»! Я тогда ещё не сообразил, что это они про меня говорят. Если бы так же дверь вышибли, как стену, меня бы точно убило этим полем! И так кровь из ушей… Вы понимаете, товарищ полковник?
— Понимаю, дальше что?
— А дальше вообще началось… невероятное, — Блестящие глаза Филина вдруг потухли.
— Смотрю, один встал у стены… Этот, который на полусогнутых ходит!.. Примерно в метре и руки так выставил… Нет, не могу я рассказывать! Чудно и страшно! И почему-то слезы наворачиваются. — Он утёр лицо рукавом и отвернулся. — Вы простите, товарищ полковник… Остальные трое за руки взялись — один в середине, двое по краям… И те, что по краям, положили руки на плечи этому… У стены который встал… И мне сразу стало не по себе, сначала затошнило!.
. Потом судорогами сводить начало, прямо скрючило! Чувствую, на глаза давит, а самого сначала прижало к двери, приплюснуло…
— Чаши у них не было? — спросил Савватеев.
— Какой чаши? — опешил Филин.
— Медной, со скифским звериным стилем…
— Нет, чаши не было… И вообще в руках ничего не было!
— Ладно, продолжай…
— Я уже больше ничего не видел, что там в будке делается, — голос его стал жалостливым, страдальческим.
— Только смотрю, меня от земли оторвало, как в невесомости!.. Ногами в воздухе болтаю! За крышу схватился, чтоб выше не подняло!.. И тут слышу, вроде бы кирпичи осыпались или в ушах так защёлкало?.. Потом резкое облегчение, и я упал под дверь. Ни рукой, ни ногой, будто сверху плиту положили… Секунд двадцать пролежал так, сознания не терял, но как во сне… Опомнился — весь в крови, из носа, из ушей… — прапорщик вновь оживился: — Товарищ полковник, я же из морпехов пришёл, знаю, что такое кессонная болезнь.
У меня все признаки!.. И ощущения, будто через торпедный аппарат десантировался.
Савватеев посмотрел на него без всякой надежды: гримаса муки на лице, безумные, воспалённые глаза в узких щёлках…
— И никакого шара не было? Шаровой молнии, например?
— Не видел! Но что-то было! Треск слышал!..
— Ты сейчас иди и поспи, — дружески предложил Савватеев. — Потом и поговорим.
