Грибы привезла, четыре здоровых корзины. Карпенко спрашивает… Задержать?
— Погоди, я сам, — Савватеев встал. — А ты отведи Филина в кочегарку и запри. В наручниках!
Тарантул дёрнул плечами:
— Ни хрена себе… Но в кочегарке старухи сидят?
— С ними и запри, — сказал Савватеев. — А ты сиди там, думай и работай. Если хочешь в группе остаться.
У причала оказалась старая деревянная лодка с лопатными вёслами, а на корме, прямо на широком сиденье, лежали дети грудного возраста, с головой запелёнутые серыми одеяльцами.
Их молоденькая мамаша в стареньком солдатском камуфляже и зеленой косынке поднималась на берег с двумя огромными корзинами грибов.
От вида свёртков с младенцами вдруг вспомнился последний разговор с женой, и в душе поднялась неприятная мутная волна.
— Тебе помочь? — спросил Савватеев.
Женщина испуганно вскинула голову и шагнула назад.
— Меня Карпенко послал, — мгновенно сориентировался он. — Грибы принять.
— А-а, — протянула женщина недоверчиво. — А где он сам?
— К Баруздину поехал.
Эта фамилия была ей знакома, и все равно что-то настораживало молодую мамашу. Она хотела поставить корзины на косогор, но те клонились набок и мелкие грибы горохом сыпались в реку. Савватеев приблизился к ней и взялся за ручки корзин:
— Дай помогу! Надорвёшься же…
От женщины исходил незнакомый смолянистый дух, чем-то напоминающий запах масла из бутыли, найденной криминалистом в тайнике. Она все ещё сопротивлялась, не выпуская ручек, и в глазах её поблёскивал страх, смешанный с любопытством.
Тогда он почти насильно отнял ношу.
— Пошли на базу! Сейчас взвесим и все дела! — Чтоб снять с неё остатки испуга, следовало говорить много и непринуждённо. — Карпенко деньги оставил, сказал, выплатить тебе сразу. А ты что же, с детьми на лодке плаваешь? Не с кем оставить, что ли?.. Ну, идём! Бери остальные корзины и пошли…
— Деньги оставил? — будто бы радостно переспросила она.
— Ну да! Говорит, барышня приплывёт, с грибами…
— Ты врёшь! Как тебе не стыдно? Врать в присутствии моих детей?
— С чего ты взяла? — Савватеев рассмеялся и внёс корзины на берег.
— Какая недоверчивая!
— Потому что Карпенко со мной детским питанием рассчитывается.
— Верно! А я забыл! И в самом деле, велел рассчитаться питанием.
— Сколько коробок он даёт за корзину? — этот вопрос был экзаменационный.
— Сколько? — изумляясь её чутью и простой хитрости, переспросил Савватеев. — Сегодня я тебе по две дам!
— Ты такой добрый, дяденька, — с усмешкой произнесла она.
