— А что тут делаешь? Тоже на грибы приехал? Из города?
— Ну да, сезон, подрабатываю. Карпенко путёвку выписал на пять дней.
Она села на нос лодки, отчего корма приподнялась и свёртки с младенцами опасно качнулись набок.
— Осторожнее! — непроизвольно воскликнул Савватеев.
— Не бойся, они не упадут, — хладнокровно произнесла она, даже не оглянувшись. — Моих детей ангелы берегут.
— Спокойные у тебя дети, не плачут…
— Что им плакать? Они первые на земле. И нет ещё ни обид, ни страданий.
"
"— Как ты хорошо говоришь о своих детях! — искренне похвалил он. — А они у тебя близнецы?
— Нет, эти двойняшки получились. Первые близнецы.
— Выходит, у тебя четверо детей? Она затаённо улыбнулась:
— Четверо.
— Ну, ты молодец!
— И ещё хочу. Только вот не от кого рожать.
— Как не от кого? А муж?
— Мои мужья в армии служат. Срочную. Показалось, что он ослышался относительно множественного числа:
— Погоди, с детьми на срочную не берут…
— Их насильно увезли, под конвоем, — с неожиданной горечью проговорила она.
— Прямо со свадьбы. Приехали с милицией, схватили обоих… Война же кругом!
— Как — обоих? — пугаясь собственной догадки, спросил Савватеев.
— Да, у меня два мужа. Но вот забрали, и теперь я одна с детьми.
— Так не бывает, — попробовал возразить Савватеев, но женщина не слышала.
— Они на границу попали, каждый день письма писали… А потом и там война началась. Наверное, убили. Скоро год писем нет… Я двойняшек грудью выкормила, пора бы снова забеременеть, да не от кого… Ты, дяденька, можешь там, в городе, запрос сделать? Живы, нет…
— В принципе, могу, — ощущая, как разъезжаются и деревенеют мысли, проговорил он.
— Ну так сделай! Сколько Карпенко прошу — только обещает.
— Мне надо знать имена… твоих мужей.
— Максимилиан и Максим Трапезниковы. Они родные братья… Если живы, пусть их командование отпустит, на неделю. Больше и не надо. Я беременею быстро…
— Ну, добро, похлопочу…
— Нет, дяденька, наверное, ты опять врёшь.
— Почему?
— Смотришь, как пришибленный. Или испугался, подумал, я сумасшедшая, — каким-то обволакивающим тоном заговорила женщина. — Но тебе и в голову не пришло, что это возможно в библейские времена.
— А они сейчас… библейские? — Савватеев встряхнулся, желая избавиться от знобящего холодка, бегущего по затылку.
— Это нужно чувствовать! — она кокетливо и призывно засмеялась.
