Радиомаяк работал, на дисплее дрожал мерцающий огонёк, однако по его затухающему накалу стало ясно, что Коперник мгновенно отдалился на несколько километров, хотя ещё минуту назад был совсем рядом…
— Коперник?! — крикнул Савватеев и непроизвольно передёрнулся, словно от озноба.
И услышал сдавленный стон, будто бы исходящий откуда-то из-под земли…"
"Он сделал несколько шагов на этот звук и в темноте чуть не споткнулся о мёртвого офицера, ничком лежавшего на земле. И только тогда рассмотрел белеющее пятно лица Коперника, прислонившегося к дубу.
Савватеев включил фонарик, и оказалось, что лицо не такое и белое, а скорее сине-серое, уже заплывшее: от глаз остались щёлки, из носа по губам и подбородку текла кровь.
— Как это произошло? — он перевернул бойца на спину, посветил в лицо.
У Коперника начинались рвотные позывы, он стоял, держась за дерево, качался, как пьяный, и плевался — вероятно, было сильное сотрясение мозга.
— Мужик этот… — хлюпающим голосом выдавил он. — Боец наехал, как приказано… А он его сначала, потом меня…
— Какой мужик?
— Ну, старик… Ходит — подпрыгивает…
— Чем?
— Не видел… Нос проломил, может, кастетом…
— Кастетом?! — неожиданно для себя заорал Савватеев.
— У старика с опятами кастет? Ты что мелешь?..
Офицер вздрогнул всем телом, словно от удара током, издал хрипящий звук, задышал, и это воскрешение привело Савватеева в чувство. Он положил бойца на бок и встал.
— Дальше что? — спросил он у Коперника.
— Не помню… Отключился… В глазах сверкнуло и все…
— Оружие где?
— У меня… Когда очнулся, думал… Нет, не взял оружие… Только корзины старух.
— Ничего не понимаю…
— Голова болит…
— А, так вам и надо! Позор!.. — Савватеев оборвался на полуслове, поняв, что снова заводится. — Ладно, потом разберёмся. Сейчас обоим в машину и в ближайшую больницу.
Он связался с Вараном, велел прислать двух бойцов и пошёл назад, к базе, теперь уже почти уверенный, что Каймак убит и закопан где-то здесь. И никакой политики нет, чистая бытовуха: приехали крутые бандиты, возник конфликт с местными, и этот или какой-нибудь другой дедок стукнул холёного борца за права человека.
Потом была разборка, и хозяин базы убежал за рубеж…
Думая так, Савватеев ловил себя на мысли, что все время прибавляет скорости, борется с желанием оглянуться и часто, как-то конвульсивно передёргивается от знобящего детского страха. Дубрава давно уже осталась позади, но испытанные там ощущения, словно рой комаров, все ещё вились над разгорячённой головой.
